Самый страшный след

При желании там легко мог бы уместиться еще один пассажир с вещами.

В небе опять нарастал низкий гул авиационных моторов.

Пономаренко высунул сквозь разбитое стекло голову и взглянул вверх. Вдалеке — южнее Смоленска — по направлению на восток медленно плыла армада тяжелых бомбардировщиков с крестами на плоскостях.

— Не останавливайся, — глухо сказал он водителю.

Обдав женщину горячей пыльной волной, автомобиль пронесся мимо.

* * *Как и ожидалось, первые подразделения вермахта вошли в Смоленск с юго-запада, со стороны Александровского пруда.

Засада, устроенная нашим пулеметчиком, стала для гитлеровцев звонкой оплеухой, но долго они над этой неудачей не горевали. Похоронив более двух десятков солдат и примерно столько же отправив в госпиталь, они продолжили поход на захваченный город.

Хозяйственный взвод под прикрытием вооруженных мотоциклистов отправился в центр на поиски подходящих зданий для размещения штаба дивизии.

Большинство из оставшихся горожан предпочитали прятаться по домам, но все же находились любопытные или смельчаки, желающие поглазеть на представителей новой власти.

А она — эта новая власть — не церемонилась. Разбившись на группы по шесть-восемь человек, нацисты останавливали, поверяли документы и обыскивали буквально каждого прохожего.

Весь остаток дня и всю ночь в узких улочках Смоленска металось эхо выстрелов.

Москва

Август 1945 года

— …Я однажды часов сорок подряд не спал, — припомнил военное лихолетье Бойко.

Разговор об отдыхе и сне вяло тянулся минут пятнадцать. Встали затемно, за день на свежем воздухе намаялись. Немудрено, что под вечер после сытного ужина все жутко хотели спать.

Костя Ким встрепенулся:

— И как же ты, Олесь, себя чувствовал?

— Не поверишь: очень хотелось жрать. И с координацией стало плохо — по окопам ходил, как после кружки чистого спирта.

— Случалось похожее состояние. Но полтора суток без сна — это, братцы, так… баловство. Да — тяжеловато. Да — трудно сосредоточиться. Мозги работают не так, мешки под глазами… — перечислял Старцев, жуя травинку и глядя в угасавшие небеса.