Самый страшный след

Каждый из сотрудников взял себе по одной пачке. Затем составили столы в ряд, уселись и принялись работать.

— Та-ак… Борисенко Нестор Николаевич, девятьсот второго года рождения, — приговаривал сидевший первым Егоров.

Перед ним, помимо папок из уголовной картотеки, высилась стопка архивных дел по смоленским полицаям. Распахнув страницу с фотографией очередного фашистского прихвостня, он держал ее перед собой и поочередно открывал уголовные папки, пытаясь таким образом отыскать сходство. Не найдя среди уголовников похожего лица, передавал полицая сидевшему рядом Бойко.

Дело шло медленно, однако сыщики понимали: оперативность и скорость хороши в других случаях, а здесь необходима в первую очередь внимательность.

Минут через тридцать дружной работы Бойко получил от Егорова папку с очередным типом. Посмотрев на его фотографию, Бойко вдруг замер.

Никто этого не заметил, все продолжали работать. Но когда он медленно поднялся, а стул его грохнулся на пол, товарищи заволновались.

— Что случилось?

— Олесь, что с тобой?

— Это… — начал он, тыча пальцем в фотографии, — это же тот…

— Да не тяни ты кота за хвост! — гаркнул Егоров.

Переведя дыхание, Бойко проговорил:"

"— Это один из сотрудников отдела охраны МУРа, посланный сегодня дежурить в больницу на Соколиной Горе! Я только вчера с ним разговаривал! Прямо перед собой эту морду видел!

За Бойко закрепилась репутация человека внимательного, чрезвычайно серьезного и обладающего отличной памятью.

И все же Егоров спросил:

— Ты не мог ошибиться? Может, просто похож?

— Да он это! Слово даю: он!

— Тогда чего тут рассиживать! — вскочил Василий. — Поехали!..

Глава десятая

Смоленск

Сентябрь 1941 года

Несколько раз Акимушка бывал в доме настоятеля храма. Помогал тому запасаться дровами на зиму, латал прохудившуюся крышу, подмазывал трещины в печи или чистил колодец. Правда, всякая работа делалась днем, а сегодняшний поход по улице Красина пришелся на ночь.

До дома добрались, не повстречав ни одного человека.

— Проезжай, — тихо сказал отец Илларион, распахнув калитку. — Вдоль дома и налево, к сараю…

Вокруг было темно. Даже свет висевшей в небе луны не пробивался сквозь кроны яблонь, послушнику приходилось двигаться наугад.