С видом на Нескучный

Выбор – всегда сложное дело.

И посоветоваться не с кем, в парикмахерской все говорено-переговорено, да и решение принимать не девчонкам, а ей, им бы только языками почесать.

Тянула, отводила от Ниночки взгляд, а та ждала. Ждала как приговора. Однажды поймала Танину руку. Вздрогнув, Таня посмотрела на нее. Обе молчали, потому что понимали – больше тянуть нельзя, вопрос должен быть закрыт. Как на нее смотрела Нина Васильевна! Сколько надежды, тревоги и боли было в ее глазах.

Таня выдавила улыбку:

– Завтра и перееду, Ниночка Васильевна! Окончательно, с вещами.

Какое! Расплакались обе.

«Я помогаю немощному и старому человеку, я помогаю близкому человеку, дорогому и одинокому. Я все сделала правильно, и я не жалею об этом, – твердила Таня. – Я все сделала правильно».

Но осадочек, как говорится, оставался: квартира. И когда она говорила, что не жалеет, то врала. Жалела. Вернее – спустя пять лет пожалела. Когда появился Вадим. Было ли ей тяжело? Безусловно. Хотелось сбежать? И такое было.

Были и мысли уйти, были. Уставала. Не физически, хотя и здесь было тяжко, – морально. Маленькая комната, духота, Ниночка, как многие старики, боялась сквозняков. Запахи лекарств, болезни, старости. Разговоры по кругу. Капризы, обиды, претензии. Неумолимая старость и болезнь отнимали у Ниночки разум, такт, терпимость и спасительный юмор.

Таня раздражалась, злилась, огрызалась.

Потом, правда, было стыдно – ее решение, никто не заставлял, выходит, терпи. Терпи и оставайся человеком, не смей поддаваться настроению, не смей себя жалеть. Ниночке хуже в сто, в миллион раз.

И ни о какой квартире она не думает, боже упаси! Просто она очень устала."

"Вадим. Ее единственная любовь, больше не было. Любовь и непрекращающаяся боль, вечная незаживающая рана.

Он ошибся дверью.