С видом на Нескучный

«Даже зимой, хотя какая у нас зима». Садится в любимом кафе, берет коктейль или пиво и… грустит. Да, грустит. Грустит по молодости, прежней жизни, любимому мужу. Нет, она не одинока, у нее два сына, и оба, надо сказать, удались. «Конечно, с небольшими оговорками, – рассмеялась она. – Старший, Уильям, ученый-биохимик, умный и образованный человек, но ужасный педант и зануда, словом, сухарь. Типичный англичанин, копия умершего свекра. Младший, Рони, наоборот, весельчак и остроумец, болтун и балагур, у него свой бизнес, но… не очень удачная жена.

– Откуда вы? – наконец спросила она. – Вы американка?

– Я русская, – улыбнулась Лина, – из России.

Маргарет с удивлением уставилась на нее:

– В России так хорошо говорят по-английски? Я видела русских, но… они не были так дружелюбны!

Лина объяснила, что язык – ее специальность, а насчет дружелюбия – это да, увы.

Мэгги принялась расспрашивать Лину о ее жизни, о семье, дочке, внуках, маме. Расспрашивала о работе и о Москве. Было видно, что это не вежливое любопытство – ей искренне интересно. Особенно ее интересовали отношения с дочкой и мамой: «Как вы уживаетесь в такой крохотной квартире? Сколько метров, возможно, я не расслышала?»

– Вы расслышали.

Потом говорили про остров, и Мэгги объяснялась в любви своей малой родине.

И снова переключилась на нелюбимую жену младшего сына – слишком шумная и необразованная, всегда просит выключить классическую музыку, а для семьи Мэгги классическая музыка – это жизнь. И сыновья на ней выросли, их отец, муж Маргарет, прекрасно играл на рояле, а его мать, бабушка мальчиков, была оперной певицей.

Лина спросила про вторую невестку, жену старшего сына.

Маргарет грустно вздохнула:

– Она умерла. Погибла в автомобильной катастрофе. Чудная была девушка! Чудная! Англичанка, дочь наших друзей! Это такая трагедия, милая Лин! Мы до сих пор ее не пережили. И сын так больше и не женился.

«У всех свои беды и свои трагедии, – подумала Лина, – вне зависимости от национальности, статуса, места проживания, наличия денег и всего остального, никого не минует».