С видом на Нескучный

Никаких тортиков и мороженого, а все напрасно…

– Молодец, – похвалила Лина, отрезав большой кусок вафли с малиновым вареньем, – вот и правильно, следи за здоровьем! – И, улыбнувшись, принялась за десерт.

С кислой улыбкой бывший отпил черный кофе без сахара.

– А ты хорошо выглядишь! – заметил Марк. – Надо же, была такой обыкновенной, а с возрастом стала пикантной!

– Ну ты без подколок не можешь. Вроде и комплимент, а за ним тут же гадость! Сущность такая, да, Марк? Ну, что у тебя? – Лина выразительно посмотрела на часы.

 – Давай показывай."

"Оказалось, разбирая бумаги на старой родительской даче, Марк нашел фотографии столетней давности: молодая, только родившая Лина с дочкой на руках, Лина и Марк, Катя и бабушка с дедушкой, Катя в коляске, Катя на руках у свекра, и вся семья за столом на веранде, свекор со свекровью, Катька в детском стульчике, и они с мужем, молодые, симпатичные, но какие-то усталые, замученные и совсем невеселые. Да, уже тогда дочка давала прикурить, ни одной спокойной ночи, ни одной.

Внутричерепное давление. Да и у Лины с Марком все было не очень. Раздражались, обижались, не разговаривали. И Лина все время плакала – от обиды, усталости, от отношения Марка… Никогда счастливо не жили, с первого дня была фигня, хотя Лина его очень любила. Ладно, что вспоминать. Она со вздохом отложила фотографии:

– Ну а как вообще? В смысле, жизнь?

– По-всякому. Мама полгода назад умерла.

– Соболезную, – сухо сказала Лина.

Свекровь ее приняла, но не полюбила.

Оно и понятно – сына женили почти насильно. Вроде и хорошая скромная девочка, студентка, из приличной семьи, горячо влюбленная в Марка, но, если бы не беременность, Лина вряд ли могла стать ее невесткой. Летом с новорожденной дочкой поехали к свекрам на дачу, и там началось: свекровь постоянно Лину учила. Кажется, ей не нравилось все.

Салат нарезала не так, слишком крупно. С бульона вовремя не сняла пену, и он мутный, компот слишком сладкий, зачем столько сахара? И так по всем пунктам.

Наверняка и сыну нашептывала, не без этого. Лина слышала ее приглушенный и недовольный голос. И никаких скидок на грудного ребенка и бессонные ночи – никаких! И никаких скидок на возраст. «Тебя что, мама ничему не научила? А чем она занималась?» Лина уходила в лес, садилась на бревно и плакала от обиды: что она ей сделала, что?

– Сына отняла, – объяснила Тамара Андреевна, – ты что, дурочка? Окрутила и отняла. Забеременела и женила на себе, вот и весь ответ.