Ржавый меч царя Гороха

Ну и ладно…

– Говорю же вам, что когда я был у Кощея, то царевна прямым текстом объявила мне, что пришла сюда добровольно, замуж хочет и полна решимости своей искренней любовью исправить закоренелого преступника, вернув его на путь праведности. Короче, шиза!

– Кто? – на миг отвлеклась рассеянно ковырявшая яичницу моя домохозяйка. – Я ить тоже попервоначалу думала, что заколдовали дурочку. Ан нет! Сама такая уродилась. Ну и книжек глупых перечитала, конечно… Однако возвернуть её надобно.

– Вы не верите в перевоспитание Кощея Кирдыкбабаевича? Вы же перевоспитались…

– Ты вона не умничай, участковый, а яишню ешь давай, – покачав головой, вздохнула она.

– Бабуль, я лопну.

– И что за горе? Вон домовой зашьёт! – хмыкнула Яга, выглядывая в окошко. – Ну глянь-ка, вот и царь-государь пожаловал. Видать, не выдержал у себя в тереме.

– Угу, – с первого взгляда подтвердил я. – И, судя по тому, как его штормит, «болел он за неё душою» всю ночь, а к нам пришёл за опохмел… за лекарством.

– Тьфу на тебя, Никитка! Нет в тебе почтительности к монаршим персонам, помазанникам божьим… Ешь говорю, горе моё!

Да, удовлетворённо подумал я, вот к монаршим персонам чего нет, того нет. И, честно говоря, меня это не особенно беспокоит. Вон в боярской думе и без того цареугождение доведено до абсурда.

– А чего это я такой злой-то? – сам себя спросил я и сам же себе ответил: – Ненавижу яичницу-у…

Горох, вежливо постучав, ввалился в горницу, дыша перегаром и ароматизируя водкой. Судя по чёрным кругам под глазами, его величество вообще не спал, но настроен был самым решительным образом."

"– Здравы будьте, хозяева! Не в обиду будь сказано, но ежели нам Святое Писание велит, как добрым христианам, друг дружке помогать, так и я попрошу, Христа-Бога ради, а нет ли чего покрепче чаю?

– Да тебе и так не много ли, кормилец?

Горох сел и прямо на моих глазах, без малейших ужимок и подготовки, пустил огромную хрустальную слезу.