Ржавый меч царя Гороха

Дальше шёл привычным строевым шагом, прикусив язык и помахивая в такт рыжей косой. Всё, я тихая, скромная и романтичная девица, всему удивляюсь молча, охаю-ахаю, с глупостями не пристаю. А знаете, самое смешное, что мне ни капли не было страшно! Я же в облике Марьяны, он меня никак не узнает, поэтому…"

"– Что изволишь с дороги, краса-девица? Чаю ли, кофею заморского, а может, и шампани французской бутыль откупорим на радостях, а?!

– Водки бы, – подумав, признал я. – Мутит, как котёнка, укачало…

– Со всем моим почтением, – несколько смутился великий злодей.

– Не бойтесь, не развезёт, – успокоил я. – Сами понимаете, весь день на нервах, менты на хвосте, Баба-яга с помелом, ну вы её знаете, да ещё этот ваш кобель прибалтийский руки распускает… Короче, мне чего покрепче!

Кощей неуверенно сунул руку за пазаху, достал из-под парадных одежд плоскую фляжку и протянул мне.

– Коньяк? – не сразу пронюхал я. – Уважаю.

– Э-э нет. Арманьяк.

– Оригинал?

– Подлинник, – подтвердил он, делая первый глоток.

– Верю, верю, что не отравлено. – Я поспешно отобрал у него фляжку, приложившись от всей души. Ну вот, другое дело, можно жить…

Гортань обожгло жидким пламенем, в желудке сразу стало тепло, а на сердце безмятежно и празднично. Кощей забрал у меня арманьяк, почему-то, насупившись, встряхнул фляжкой над ухом, убедился, что хоть что-то там ещё булькает, и сунул обратно за пазуху.

– А что у вас там, кстати, по поводу меча? – чарующе улыбнулся я, вновь цепляя его под ручку.

Гражданин Бессмертный расслабился и даже изобразил некоторое смущение…

– Всё для тебя, краса ненаглядная! Думал, если мечом-кладенцом завладею да с ним ко двору братца твоего заявлюсь, так, может, и ты на меня ласковый взгляд бросишь…

– Я? Я брошу. Отчего ж не бросить?

– А может, и поцелуйчиком подаришь?

– Я тебя поцелую… Потом.

– Есть одно, да мало кто о нём ведает… А тебе-то оно зачем, душа-девица?

– Спишите на пустое женское любопытство, – поспешил исправиться я, поскольку в глазах гражданина Бессмертного загорелись подозрительные искорки.

– А-а-а! – неожиданно взревел Кощей, как только мы прошли кованые ворота, увитые розами.