Ржавый меч царя Гороха

Интересно лишь, каким образом это стало известно нашей пылкой троице, если даже мы в милиции ничего про этот бордель не знали…

– Сие загадка века, – философски вздохнул наш младший сотрудник, с интересом прислушиваясь к бормотанию девичьих молитв за закрытыми дверями в кельях.

Благо все монашенки вели себя разумно, никуда не лезли, пугачёвских бунтов не устраивали и гражданских прав не качали. По крайней мере, большинство…

Потому что когда мы вошли в покои матушки Февронии, то застали там аж десяток агрессивных девиц с вилками и ножами, теснящих в угол нашу огрызающуюся бабку.

– Так, что это у нас тут происходит? – строго спросил я. – А ну-ка, гражданочки, опустите оружие и сейчас же извинитесь перед сотрудницей милиции. Потому что оказание сопротивления при аресте чревато лишением свободы сроком на…

Я с огромным трудом увернулся сразу от двух брошенных ножей.

– Митя! Чтоб тебя… Взять их!

– А мне мама говорила, что девочек бить нехорошо…

– А за старушек заступаться хорошо? Тогда бери скамейку и спаси нашу главу экспертного отдела. И да! Слушайся маменьку, за косички никого не дёргай!

Дальше я мог отойти в сторонку и не путаться под ногами. Пылкий Митя с сумасшедшими глазами и длинной, трёхметровой скамьёй в руках – страшное зрелище. Телохранительницы матушки Февронии тоже ему спуску не давали, известно, что женщины дерутся яростнее и безумнее мужчин.

– Марьяна сбежала, – перекрикивая шум драки, первым начал я.

– От ить зараза какая, карантинная, – так же громко поддакнула моя домохозяйка, поддерживая разговор.

– У нас есть закон о нецензурной брани в общественных местах? Допустим, что есть. Тогда можем дать пятнадцать су-уто-ок!"

"– И правильно-о! – Мы оба продолжали орать друг на друга, как кошка с собакой, иначе ничего не было слышно.