Рожденная жить

Его грудь вздымается медленно и размеренно, но руки прижимают крепко, почти до боли. Хорошо как!

Следом пришли воспоминания: лаборатория, истерзанные люди, измученные животные, обезличенный Гил, магически измененный, и Марсел — самодовольный и уверенный в своей силе и власти древний маг. Да, он заменил в молодом теле хозяина, но полноценным его обладателем стать не успел. Сил накопить достаточно, к нашему счастью, тоже не успел. И все-таки он был безумно силен. Его знания превышали мои, и самой мне с ним никогда бы не справиться.

Я послужила в большей степени простым проводником для силы моей богини. Она управляла мной, она забрала его силу и душу, но, давая ей доступ в этот мир, я отдала всю свою магию почти до конца. Дожидаясь, пока маг поднимется из подземелья наверх, я неистово молилась богине, прося помощи. Затем ждала, а время тянулось так медленно. В какой-то момент, задремав, я увидела свою покровительницу во сне. Проснувшись, обнаружила рядом с собой ритуальный стилет, и, не колеблясь ни минуты, нанесла им на ладонь левой руки с помощью порезов рисунок пентаграммы. Залечить порезы, оставляя шрамы, не составило для меня особого труда.

Слава богине, у нас все получилось, и, несмотря на дикое волнение, я даже не забыла задвинуть тяжелой засов на двери после прихода безумного Марсела, отсекая нас от тех, кто мог бы прийти ему на помощь. Еще я помню точно, что в этом мире не осталось даже малейшей частички его души, а вот больше ничего не припоминается.

Стоило мне только шевельнуться, как надо мной склонилось встревоженное лицо моего любимого супруга.

— Лин? Проснулась? Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо. Я полностью восстановилась.

Мы целовались как безумные, и при этом он умудрялся мне шептать о том, как волновался и переживал за меня, что в себя я не приходила долгих два дня, как сильно он меня любит, как боится потерять.

Легкие поглаживания и ласки переросли в яростное, обоюдное требование любви, но неожиданно все прекратилось.

Тело Кристиана напряглось, словно струна, и он виновато глянул на меня.

— Беда у нас, девочка моя.

— Что? Говори!

— Владли и Нели совсем плохи.

Я кубарем скатилась с кровати. Встал следом за мной и Кристиан. Одевались мы так быстро, как могли. После всего пережитого скрывать свою принадлежность к женскому полу резона не было, и, не маскируясь, я вышла из комнаты, как положено высокородной леди."

"Оказалось, что не одна я приходила в себя.