Рожденная жить

Принц спит, потому что Айвенлин напоила его снотворным, чтобы, по-видимому, он не рвался подниматься и не пытался двигаться самостоятельно. Состояние его после таких тяжелых ранений просто великолепное, через два дня будет как новенький. Сразу же отвечу, что герцогиня полностью использовала для лечения мощный старинный артефакт, находящийся в их семье с давних времен. Он, конечно, рассыпался в прах, но свое дело сделал, и теперь вашему другу ничего не угрожает. Айвенлин сказала, что за своим женихом теперь присмотрит сама, а значит, вам, граф, нужно приготовиться к тому, что его высочество отвезут на нашу половину и присматривать за его здоровьем буду я.

Сделав это возмутительное заявление, он выглянул в окно, карета остановилась, и маг пересел на коня, чтобы освещать обратный путь по темному лесу. Все время, пока мы ехали, я готовился поспорить с самоуправством молодой леди, но все мои порывы ими и остались.

Когда карета остановилась во дворе замка, началась настоящая кутерьма. Принца вынесли из кареты и, не дожидаясь распоряжений, унесли во дворец, лошадей увели, вещи забрали, девушки убежали в свои покои, а меня, взяв под локоть, проводил маг. Таким ненужным я себя еще никогда не чувствовал. Все прекрасно знали, кому и что делать, и только я остался не у дел.

— Не переживайте так, Дали. Когда наша молодежь начинает действовать, теряюсь даже я, а ведь я знаю их с детства. И примите мой совет, не стоит противиться напору Айвенлин, сбережете свои нервы. Все равно она сделает по-своему. Сейчас принца тихонечко и аккуратно искупают, переоденут, и мы сможем еще раз его осмотреть. Раны у него закрылись, перевязка не требуется. Девочки тоже приведут себя в порядок, затем мы поужинаем и, скорее всего, даже в компании его величества короля Дориана и главы службы безопасности.

После его слов у меня пропал дар речи, а он, посмеиваясь, предложил мне выпить по рюмочке от нервов.

Ну а дальше все произошло именно так, как и сказал мой новый знакомый.

Король Дориан

Я не нахожу себе места уже второй день. В своей гостиной разбил и переломал, по-моему, все, что смог. Раздражение ушло, а злость осталась.