Право первой ночи

— Терин провел в пыточных подвалах несколько недель, чудо, что не сошел с ума, — продолжила рассказ девушка. — Ирония заключается в том, что у Терина даже зачатков дара не было. Он слишком любил читать, этим и привлек внимание святош.

Я поежилась. В деревнях священники так не зверствовали… Хотя в деревнях ведьм-то и не было. В том же Ольгрейдском баронстве, насколько я знала, дар был лишь у меня одной.

— И да, говорить Терин не может. Языка у него нет.

— Учту, — сглотнула я.

— Ладно, приводи себя в порядок, помыться тебе точно не мешало бы, — северянка чуть сморщила изящный носик.

— Подожди! Где я?

— Этого тебе лучше не знать.

— Но что я здесь делаю? Кто ты такая?

— Скажем так, Алана, один общий знакомый попросил за тобой присмотреть. Зовут меня Эллина, и я не могу сказать, что рада нашему знакомству. — Девица ощерилась в улыбке, показав полный набор ровных белоснежных зубов.

— Ты не говоришь, где я нахожусь, но между тем называешь свое имя? — удивилась я.

— Почему же? Вполне, — фыркнула северянка.

— Тогда к чему такая откровенность?

— Ты видела мое лицо, знаешь мое имя. С Шейраном тоже весьма близко знакома… Ты вообще знаешь слишком много, чтобы жить. Была бы моя воля, я бы перерезала тебе глотку и сбросила тело под пирс, пусть крабы питаются. Но меня, как всегда, не послушали… — Эллина вышла из комнаты, громко хлопнув дверью напоследок.

Надо же, я знакома с северянкой всего ничего, общалась не более десяти минут, а уже ненавижу ее всеми фибрами души.

Не успела я изучить содержимое корзины, как в комнату ввалилось давешнее чудище. Только теперь я отчетливо видела, что это никакой не монстр, не восставший из гроба покойник, а страшно изуродованный мужчина. Я сглотнула и приложила поистине невероятные усилия, чтобы не отвести взгляда от изуродованного лица слуги.

Терин сгрузил на пол большую лохань и сноровисто наполнил ее водой.

— Подожди… — негромко окликнула мужчину.

Чувствовала себя неловко. Мне было стыдно за свое поведение.

— Я… Терин, прости меня.

Мужчина медленно выпрямился, насколько позволяла изувеченная спина, повернулся ко мне. Я с трудом растянула губы в слабом подобии улыбки.

— Понимаешь… мне кошмар приснился.