Право первой ночи

Императорский порученец не имел права показывать случайной спутнице подземный ход в Грейден и дом связного. Оставить травницу с Марком, Ирденом и Кайредом он тоже не мог. Отряд вновь разделился. Трое оставшихся в живых воинов будут дожидаться дальнейших указаний за пределами крепостной стены, в то время как путь Шейрана и Тони лежал в город. Виконт не знал, когда в следующий раз увидит Марка.

Проще и безопаснее девицу было просто усыпить. Но мужчина с тщедушным телом на руках неизменно привлек бы внимание.

Расположенный поблизости трактир не отличался особым архитектурным изяществом. Такой же сарай, что и конюшня, разве что не вытянутый, а квадратный. Как и все здания за крепостными стенами, постройка была одноэтажной и неказистой.

В сумерках к трактиру со всех сторон тянулся народ. Рабочий день подошел к концу, самое время промочить горло, набить желудок, а если помимо прочего можно услышать последние сплетни да ущипнуть за крепкий зад румяную служанку — это ли не предел мечтаний?

Огромный зал слабо освещали чадящие факелы.

В заведении было не протолкнуться, почти все лавки заняты. А народ все прибывал.

— Отвечаешь за нее! — Шейран вложил узенькую ладошку травницы в руку Тони, а сам не без труда протиснулся к барной стойке.

Над ней возвышался могучий старик. Белоснежные волосы заплетены в длинную, хотя и довольно тонкую косицу. Лицо обрамляет аккуратная борода. Мясистый нос сломан, похоже, неоднократно. Мочка на ухе отсутствует. Глаза выцвели от старости, но сам взгляд все еще ясный, цепкий.

Шейран бросил на барной стойку три медяка и негромко сказал:

— Мне бы номер снять. Тихий уголок у вас найдется?

— Тихо, сынок, только в могиле, — пророкотал хозяин трактира и почесал белоснежную кустистую бровь.

— Я как-то не спешу там оказаться, — усмехнулся Ферт.

— Все мы там будем. Все… — отозвался старик и выложил на стойку небольшой ключ со стершейся биркой.

— Спасибо, — кивнул виконт.

Старик ответил слабой улыбкой и отвернулся, будто потерял к гостю всякий интерес.

Хозяин трактира — свой человек. Почти тридцать лет оттрубил в имперской разведке, прежде чем вышел в отставку. Но тихой и спокойной его старость сложно назвать.