Раб лампы

Отец: Да ты, Гамлет, думаешь, что на тебя только один Пугачев зуб имеет?

Сын: Ты на что это намекаешь?

Отец: Да ни на что. Собирался просто тебе напомнить, что многовато у тебя кровников. Например, когда ты несколько лет назад, когда только поднимался, Кольку Акимова на ножи поставил, а его должок, который он тебе, кстати, отдал, на его родню перекинул. Ты и твои эти… орлы. Сынку его башку проломил, а дочку его «на хор» поставил своим быкам.

Сын (ядовито ): Да ту блядь, папаша, ты сам с Ашотом в два ствола жучил!"

"Отец: А кроме Акимова, еще Стрельников на тебя зуб имеет: ты его брата взорвал.

Сын: Вот только не надо, папаша, строить из себя праведника! Между прочим, на того же Макса Самсонова ты меня навел! А Колька Акимов с тобой работал, а потом ты его решил прищучить, и так получилось, что всю его семейку — под корень! Ты сам руку-то приложил!

Отец: Да дались тебе эти Акимовы! Крушат-то твоих подельников!

Сын: Погоди, еще и до твоих доберутся! (Слышен звон разбитой посуды.

Отец: Не терся, а работал. Я его в курс дела вводил, когда он еще зеленый был, послеперестроечный.

Сын: Не знаю, куда ты там ему вводил и что именно, да только, дорогой папаша, была маза, что ты меня прокинуть решил и в том долге, который мне Пугачев выставил, свой интерес и даже свою долю имеешь!! Значит, такие подлянки мне ставишь? Решил меня разменять? Думаешь, слишком много на мне завязано, чтобы меня дальше терпеть, так сказать, у руля?

Отец (презрительно ): Да у какого ты руля? Ты как был моськой, так и остался. Только временами та моська воображает, что она вровень со слоном.

Далее слышится грохот разбитой посуды, невнятные вопли, всплески десятиэтажного мата и тому подобное звуковое сопровождение; на этом Ашот Гургенович выключил запись.

* * *Савва Николаевич откинулся на спинку кресла и проговорил:

— Ну вот, собственно, и весь разговор между любящим сыном и взыскательным, но справедливым отцом. Приятная семейная сцена, не правда ли, Женя?

— Правда, — сказала я.