Раб лампы

 — И не надо ко мне больше никого присылать! Я только вчера приехал, я был за городом! Неделю отдыхал от всего этого! Как мне это надоело! Еще раз повторяю, что я не желаю с вами разговаривать! Убирайтесь!

— Вы удивительно милый человек, — ровно сказала я. — Мне кажется, что ваша жена должна быть самой счастливой женщиной в мире! Вы — чудо дивное! Игорь Геннадьевич, того, что вы только что мне сказали, уже вполне достаточно, чтобы обвинить вас в пособничестве убийцам Мельникова и Бармина. Первого, вы, кажется, знаете? Он предлагал вам продать ему вашу квартиру, по соседству с которой жил он сам.

А потом вы уехали из города, наверно, чтобы не видеть, как будут решать вашу небольшую проблемку с Мельниковым. Кажется, он сильно вам досаждал с этой двенадцатой квартирой? Несколько больше, чем я? Но ведь, в отличие от него, я все еще жива!

Пока я выкладывала все это, Игорь Геннадьевич Купцов стремительно съеживался, уменьшаясь в размерах, хотя и без того был не слишком-то масштабен по габаритам. Еще чуть-чуть, и он съежился бы до миниатюрных размеров и заполз бы в собственную тапку, как улитка в раковину.

Я остановила этот процесс:

— Вы, Игорь Геннадьевич, вижу, многого не знаете.

— А что я такое должен знать? Я… ничего не хочу знать… и…

— Думаю, вам будет нетрудно повторить всю эту дребедень следователю?

Он округлил глаза. Я не стала терять стратегической инициативы, как говорят военные, и продолжала развивать свою мысль:"

"— Словом, любезный Игорь Геннадьевич, так и будет, если вы не собираетесь ответить на все мои вопросы о вашем жильце из двенадцатой квартиры.

Поскольку не исключено, что эта своеобразная личность замешана в двойном заказном убийстве, и к тому же — еще в одном, предумышленном. Ну что, господин Купцов, вы больше не желаете меня выгонять?

— Н-нет, — пробормотал он и сел на табурет. Мало-помалу он успокоился и, махнув рукой, сказал: — Вы меня неправильно поняли. Я вовсе не по этой причине не хотел слышать о двенадцатой квартире. Честно говоря, у меня три квартиры.

Одна — вот эта, вторая — на Вавилова, а третья — на Московской. Но та, на Московской, — она самая любимая. Я, честно говоря, видел этого типа, который там живет, только один раз. Мне отчего-то стало жутко, когда я его рассмотрел.

— Не вам одному, — сказал я, вспомнив Маркаряна и то, как он реагировал на своего соседа.

— Он поселился там где-то около полугода назад, — начал Купцов.

— Он сам договаривался с вами об аренде квартиры?

— Нет.