Раб лампы

— Зачем? — воскликнула я. — Он… сказал бы…

— Что я, с ним сюсюкаться буду, они меня чуть не убили… — ответил он с яростью. — К тому же, ты сама говорила, что у нас нет времени. Посмотри, где он, Аладьин этот. Кажется, пошел туда.

И он ткнул пальцем в серую пелену усиливающегося дождя.

— Ты прав, — решительно сказала я. — Нечего терять время. Поехали!

И я направилась к машине. Видок у нее был еще тот: дверь со стороны водителя оторвана, лобовое стекло прошито пулей, капот забрызган грязью — не определить, какого, собственно, цвета моя многострадальная машинка.

Старушки и пьяный дедок промокли под дождем, но от интересного зрелища оторваться не смогли. Теперь же медленно потянулись в разные стороны. Тема для разговоров на ближайший год теперь у них появилась. И превосходнейшая! Крамер подобрал валяющуюся в грязи дверцу и сунул ее в багажник.

— Агхиневегно, — визгливо добавил он, выбрасывая вперед руку с указующим пальцем, — не по-магсистски! Опогтунисты! Это меньшевистские штучки!

— Ты, Вова, неисправим, — устало сказала я.

Глава 20 ПРИЯТНЫЙ РАЗГОВОР НА НАДГРОБНОЙ ПЛИТЕ

Аладьин шел по дороге. Его серый плащ развевался на ветру. Я задумчиво произнесла:

— Кажется, понятно, куда он направляется.

— И куда? — осведомился Вова.

— На кладбище!

— Как бы нам с тобой туда не загреметь не вовремя, — буркнул он, — а то в последнее время все словно сговорились отправить нас в этом направлении. Вот и сегодня…

— Ты, кстати, так и не сказал, что они к тебе так привязались? Да еще с московскими номерами.

Он заметно скривился:

— Да ты в свое время тоже жила в Москве, если уж на то пошло, Женя. И вообще…

— Ладно, — сказала я. — Потом поговорим.

А Аладьин все шел вперед. Он брел, опустив голову, и глядел себе под ноги.

Я оказалась права относительно его маршрута.

Маленькое местное кладбище располагалось на холме, рядом с котловиной, которую последние дожди превратили в настоящее болото.

— Мрачновато тут, — сказал Вова Крамер.