Расплата. Отбор для предателя

— А я и не болею… Особенно, когда смотрю в твои глаза, чудо мое.

Он хватает меня за руку так неожиданно, что я не успеваю отшатнуться. Чудовищная боль пронизывает все мое тело. Другой рукой он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Есть в тебе что-то. Что-то неотразимое. Ты чем-то дьявольски похожа на мою покойную жену. Такие же грустные и ясные глаза. Глядя на тебя, я как будто вижу ее.

Он долго смотрит мне в глаза не мигая, и я считаю секунды, чтобы не потерять сознание от боли.

— С ней вы тоже так обращались, князь Стормс? — сами собой слетают слова с моих губ, но когда я понимаю свою ошибку, уже слишком поздно.

Я вижу, как от злости напрягается его челюсть и кривятся губы.

24

— А ты маленькая язвительная птичка, у которой есть коготки? — спрашивает он вкрадчивым голосом и перебирает мои пальцы, словно ища на них когти.

— Ты ведь можешь ранить этими коготками. Сделать больно. Ты хоть представляешь, что я пережил после ее кончины? Представляешь, через какой ад прошел я и моя дочь? Я лишился не просто жены, я лишился той, что любил больше жизни.

С удивлением для себя отмечаю, что голос Ивара дрожит. Похоже, он сам верит в то, что говорит. Я могу поклясться, что вижу слезы, застывшие в его глазах.

Ты прошел через ад?

Лицемерный омерзительный подлец! И ты смеешь теперь лить лицемерные слезы по той, которую сам же едва не погубил? Той, что дала тебе двух дочерей и готова была умереть за тебя?

Мне так и хочется вырвать руку и ударить его изо всех сил по лицу.

"Что бы сделала Адриана? Нужно думать, как она. Нужно усмирить ярость, пылающую в сердце, забыть все, и думать, как эта девочка, под личиной которой я скрываюсь.

Я делаю вдох и говорю.

— Простите, князь, я не хотела причинить вам боли. Я сожалею о вашей утрате. Мои слова были бестактны.

Он задерживает на мне долгий изучающий взгляд, оценивая, насколько искренне я говорю, и в конце концов этот взгляд смягчается.

— В следующий раз думай, что говоришь, милая, — произносит он и отпускает меня.

Боль тут же ослабевает и я облегченно вздыхаю, обнимая себя за плечи.

— Не дрожи ты так, я бы ничего тебе не сделал.