Пылающие сердца

Она дерется как дьявол и даже не предупредила, что собирается напасть на меня.

– Иди, перевяжи свои раны, Олден, - с раздражением сказал Ройс.

– Я и так намерен это сделать, прежде чем Дарель снова уложит меня в постель и запрет в комнате. Для любящей сестры она действует на меня несколько угнетающе.

– Олден?

– Да? - Он обернулся, стоя уже на пороге.

– Держись от нее подальше.

Олден улыбнулся.

– Твое предупреждение совершенно излишне. Мне хватит общения с этой женщиной на всю оставшуюся жизнь!

Глава 16

Ройс откинулся в кресле, поджидая, пока Олден сделает свой ход.

Большинство людей Ройса собрались вокруг огромной бочки с медом, хотя до ужина было еще далеко. Все утро они провели, обучая керлов воинскому делу, но невыносимая жара очень рано загнала их обратно в дом. В такой день невозможно было заниматься ничем, кроме самых необходимых дел.

Сегодня Олден впервые рискнул спуститься в зал после того злосчастного дня, когда в их владениях высадились викинги. Прошло двое суток с той неудачной стычки, в результате которой он снова очутился в постели. Одна из полученных им на этот раз ран оказалась серьезнее, чем он думал, и без конца кровоточила. К тому же он потерял слишком много крови из-за собственного упрямства, долго сопротивляясь, прежде чем послать за Эртой, чтобы та оказала ему необходимую помощь. От потери крови он так ослаб, что перспектива провести какое-то время в постели стала казаться ему весьма заманчивой.

Когда чуть позже в тот день Ройс увидел зияющую рану на груди Олдена, он пришел в ярость. И тут же приказал надеть на Кристен дополнительную цепь. Один ее конец закреплялся на стене возле кухни, а второй - на ее кандалах, и длины ее хватало лишь на то, чтобы девушка могла свободно перемещаться вокруг большого рабочего стола, за которым проводила большую часть дня.

Но когда его гнев улегся, он пожалел о своем решении. Как она должна негодовать из-за этой новой цепи, еще больше ограничивающей ее свободу! С тех пор у него не хватало духу даже взглянуть на нее. Он боялся увидеть страдание на ее прелестном лице. Еще больше он боялся увидеть ненависть, которую она теперь, несомненно, должна была питать к нему.