Пылающие сердца

– Но датчане разрушили его еще пять лет назад, и с тех пор его так и не восстановили.

– О Боже! - простонала Кристен. - Селиг убит, и еще половина команды вместе с ним, и все ради чего?!

– Селиг был твоим другом? - нерешительно спросила Меган.

– Другом? Да, другом - и братом, - печальным голосом произнесла Кристен.

– Ты потеряла брата в этой битве в лесу?

– Да…, да…, да!!!

С каждым словом Кристен все сильнее ударяла кулаком по тесту, но когда это не помогло ей дать выход охватившему ее отчаянию, она перевернула стол.

– Не делай этого, - предупредила ее старуха. - Тебя накажут.

– Мне все равно!

– Потом ты пожалеешь об этом. Я слышала, что ты говорила малышке. Я предпочла бы не слышать всего этого, но так уж вышло. Я сочувствую твоему горю, хотя никогда не думала, что скажу это такой, как ты, но тем не менее это правда. Тебе не поможет, если ты станешь нарочно вредить самой себе. Вернись и убери все, что ты раскидала, и не нужно, чтобы кто-нибудь знал, что ты сделала это нарочно.

Кристен остановилась, посмотрела на Иду долгим, тяжелым взглядом, потом кивнула. Она вернулась на кухню и, увидев, какой устроила там разгром, вздохнула. Меган уже скрылась из виду. К счастью, было еще очень рано, и в зале никого не было.

– А где девчушка? Ида фыркнула.

– Испугалась, когда ты впала в буйство. В следующий раз она хорошенько подумает, прежде чем снова подойти к тебе.

У Кристен вырвался еще один вздох.

Глава 14

Прошло уже две недели с тех пор, как Кристен перевели в дом. Торольфу и его друзьям, как видно, так и не предоставился случай бежать, потому что они по-прежнему работали на постройке стены. Кристен не могла ни поговорить с ними, ни даже показаться им издали, чтобы они знали, что с ней все в порядке. Стоило ей подойти к двери или к открытому окну, как кто-нибудь непременно окликал ее, заставляя вернуться. Похоже, за ней постоянно следили либо слуги, либо вооруженные дружинники Ройса, часто находившиеся в зале.

Все это время она пыталась узнать как можно больше о саксах. Слуги относились к ней со странной смесью страха и презрения, за исключением Иды, обращавшейся с ней теперь с каким-то невольным уважением, которое можно было даже принять за выражение симпатии, впрочем, трудно различимой за ее довольно грубыми манерами. Зато Иду легко было разговорить, при этом она даже не замечала, как ловко Кристен вытягивала из нее нужные ей сведения.