Пылающие сердца

– Позже у тебя еще будет время, чтобы оплакать свою потерю, Кристен, - мягко проговорил Торольф.

– Я знаю.

Она вытянула ноги и посмотрела на свои щиколотки, закованные в железные кандалы. Серебряный шлем, который она одолжила у Оутера, пропал, так же, как и ее пояс и украшенный драгоценными камнями кинжал. С нее сняли даже отделанные мехом сапоги.

– Они что, забрали все, что было ценного? - спросила она.

– Да. Они бы взяли и твою меховую фуфайку, если бы она не была такой старой и облезлой.

– И испачканной кровью, - добавила она, глядя на темные пятна, покрывавшие ее с ног до головы, и вспоминая, как кровь хлынула из раны убитого ею высокого воина, когда она выдернула из его тела свой меч. Она подняла руку, чтобы пощупать шишку от удара по голове, и только тут спохватилась:

– Мои волосы!

Коса все еще была засунута под тунику, но ее все равно безусловно заметят, если посмотрят повнимательнее. Она поспешно принялась отрывать по волоску от косы.

– Постой, Кристен. - Торольф схватил ее за руки, сообразив, что она намеревается сделать. - Чтобы укоротить волосы подобным образом, тебе потребуется целая вечность.

– А ты можешь предложить мне нож? - огрызнулась она.

Он лишь проворчал что-то невнятное в ответ на этот глупый вопрос и принялся внимательно разглядывать ее. Без пояса короткая туника доходила ей до середины бедер, надежно скрывая от постороннего взора тонкую талию. Темно-коричневые чулки топорщились под ослабевшими подвязками, повязанными накрест, и прятали ее стройные ноги.

Торольф был удовлетворен осмотром."

"– Если бы не твои шикарные волосы, только по твоему голосу можно догадаться, что ты не парнишка. Как ты умудрилась так ловко спрятать грудь?

Кристен густо покраснела и опустила глаза под его любопытным взглядом.

– Ты не должен спрашивать меня о таких вещах.

– Но как тебе это удалось?

– Торольф!

– Да тише ты! Не произноси ни слова, когда они рядом и могут тебя услышать. Мы скажем им, что ты немая, и это решит проблему.

– Но что делать с моими волосами? Он нахмурился, потом неожиданно улыбнулся и принялся отрывать подол своей кожаной туники.