Пулевое многоточие

Гуров и Крячко переглянулись.

– Что за дьявольщина? – спросил Крячко недовольным тоном. – Здесь водятся лоси? Вот бы никогда не подумал!

– Здесь вообще никто не водится, – неуверенно ответил Дужкин. – Кроме птиц. И вообще, это, по-моему, человек пробежал…

– Какой человек? Сам сказал, что, кроме птиц, тут никого нет!

– Ну, я не знаю! Лодочник-то тут точно есть.

– Лодочник есть, – с тревогой в голосе произнес Гуров. – А с чего ему бегать по лесу?

Гуров и Крячко уставились на Дужкина.

– Чего пялитесь?! – завопил тот.

– В самом деле, чего? – примиряюще сказал Гуров. – Так уж получилось, Дужкин, извини! Ты у нас действительно сейчас как бы вне подозрений. Но, видишь, смотреть больше не на кого.

– А надо, – сказал Крячко. – Идемте посмотрим, чего этот идиот бегает. Не нравится мне эта беготня.

Гуров кивнул. Ему тоже показалось странным поведение лодочника.

Крячко хотел сразу направиться туда, где они высадились. Но Гуров настоял, чтобы сначала они прошлись по острову – в ту сторону, куда удалился бегущий. Что заставило его принять такое решение, он и сам не мог объяснить.

Но, судя по всему, это было то самое, что в прежние века называли провидением, потому что, пройдя по зарослям метров сто, они вдруг наткнулись на лежащего ничком лодочника.

Глава 8

Несколько секунд они остолбенело смотрели на неподвижное тело, лежащее у их ног. Все казалось настолько невероятным, что ни Гуров, ни Крячко не хотели поверить в случившееся. И только Дужкин в конце концов брякнул то, что становилось теперь очевидной истиной:

– А ведь его мочканули, ребята!

Гуров даже не обратил внимания на фамильярное «ребята». Он тревожно огляделся по сторонам.

Крячко все-таки на что-то еще надеялся, но, присев возле покойника и проверив у него сонную артерию, только присвистнул и тоже начал оглядываться.

– И кто же это? – тихо спросил Гуров.