Пулевое многоточие

– Мародерствовать зато ты любишь! – буркнул в ответ Крячко, но тут же замолчал, потому что Гуров уже разбросал по сторонам ветки и они увидели обезображенный, полуразложившийся труп, по которому ползали черви.

Несколько секунд вокруг царило полное молчание. Потом Гуров негромко сказал:

– М-да, картина! Ну и сукин ты сын, Дужкин! Бросил человека здесь, можно сказать, на поругание. Польстился на бумаги, а про христианские обычаи забыл?

– Да ведь слабая у меня натура, начальник! – жалобно сказал Дужкин.

– Ладно, помолчи! – Гуров обернулся к другу: – Ну что, Стас, как насчет опознания? Ты можешь подтвердить, что это и есть Быков?

Крячко развел руками.

– Ну ты же видишь, в каком состоянии труп! – хмуро сказал он. – Если бы сразу! А благодаря этому вот… – Он мотнул головой в сторону Дужкина.

– Он в плавках был, – тихо сказал Дужкин. – А в плавках типа такой потайной карман был. Непромокаемый. То есть он эти ксивы при себе всегда носил. На крайний случай. Вот, видать, такой случай и подошел…

– Не понимаю! – сказал Гуров. – В плавках, с документами… Если его тут выбросили, то почему документы не забрали? Нелогично!

Немного помолчав, Дужкин сказал:

– Извиняюсь, начальник, но я думаю, он сам сюда приплыл.

– Погоня? Какая погоня? Откуда он приплыл? От кого прятался?

– Ну ты, начальник, даешь! – обиделся Дужкин. – Это не мое дело, гадать, от кого да почему. Я свидетельские показания дал, теперь с меня взятки гладки… Да! Я ведь совсем забыл. Наверное, он раненый сюда уже приплыл.

– А от кого он хотел уйти? – спросил Гуров, пристально всматриваясь в лицо Дужкина. Он все надеялся, что мошенник, из которого нужно было все вытягивать клещами, вспомнит еще что-нибудь.

Но, кажется, Дужкин действительно выложил уже все, что знал.