Пулевое многоточие

 – Как одни? А Дужкин?!

– Про Дужкина я забыл, – сконфуженно признался Крячко. – Как-то совсем из головы вылетело. Столько всего навалилось, что я и забыл, для чего мы сюда приперлись. А где он, кстати?

– Ты его сам обратно спихнул, – напомнил Гуров. – Не дай бог, он себе шею в этой яме свернул! Тогда мы с тобой в такой заднице, какой ты и представить себе не можешь! Кстати, а чего ты побледнел, когда стрелял? Задело тебя?

– Да чепуха! – махнул рукой Крячко. – Он торопился, стрелял навскидку. От шкафа кусок отщепило и этим куском мне по кости… Больно было – страх! Контузия своего рода!

– Ты его видел?

– Смутно.

– М-да! Интересно! – сказал Гуров, качая головой. – Команда, вооруженная автоматами с глушителем, идет на приступ рыбацкой хижины… Это для Гомера сюжет.

– Ты сам что об этом думаешь?

– Я много чего думаю, – сказал Гуров хмуро. – И о многих.

Они подошли к дыре в полу и заглянули вниз. К счастью, их подопечный был жив, хотя вид у него был растерзанный дальше некуда. Должно быть, он уже распрощался с жизнью. Уставив на Гурова круглые, как тарелки, глаза, Дружкин дрожащим голосом спросил:

– Они ушли? Они в самом деле ушли? Вы уверены?

– Ты сам-то как думаешь? – в свою очередь спросил у него Крячко. – Пошевели мозгами! И вообще, ты сегодня собираешься выбираться из своей могилы, призрак?

На «призрака» Дужкин почему-то сильно обиделся, надулся и сразу же самостоятельно, хотя и не без труда, вылез из подполья.

– Ты знаешь, кто эти люди, – утвердительно сказал Гуров, сверля его взглядом.

– Примерно, – буркнул Дужкин. – Они не местные, это точно. Скорее всего, из Москвы. Тут, короче, так получилось. Меня повязали, а потом в один прекрасный день меня вертухай здешний сплавил. Объяснил, что и как делать, чтобы с кичи подорваться. Ну все вышло – просто пальчики оближешь.

– Чего это ты просек? – ревниво спросил Крячко.