Пулевое многоточие

Вы, конечно, мужчина ничего… – Она оценивающим взглядом окинула статную фигуру Гурова и махнула рукой: – Куда интереснее этого… А-а, ладно!

У Гурова была с собой фотография Дроздова. Он достал ее и показал женщине.

– Этого вы называете Томилиным?

Она с большим интересом уставилась сначала на Гурова, потом на фотографию, потом опять на Гурова и наконец высказалась с неподражаемой интонацией:

– Ничего себе! Это называется «попала девушка»! Выходит, ты, красавчик, всего-навсего мент? Ну, тогда я пошла! У меня в контракте строго оговорено – не базарить с посторонними.

– С каких пор менты стали посторонними? – с улыбкой спросил Гуров, мягко, но непреклонно усаживая женщину обратно в кресло. – Менты всюду свои, и тебе это должно быть прекрасно известно, раз подписываешь такие контракты. Между прочим, я вот тоже разочарован. Думал, ты девушка из высшего общества, как в песне поется, а ты всего-навсего проститутка. Я же не обижаюсь! И потом, ты так и не ответила на мой вопрос, девочка. Этого человека ты называешь Томилиным?

– Это он себя называет Томилиным.

У нас, между прочим, каждый называет себя так, как ему удобнее. Только главный знает, как кого зовут на самом деле. А мне сказали – Томилин, пускай так и будет… Ну все? Я пошла?

– Куда тебе торопиться? – удивился Гуров. – Посиди. Ведь ты, насколько я понимаю, была заказана гражданином Томилиным на выходные в качестве попутчицы?

– Ага, как же! Попутчицы! Этому уроду такие номера нравятся… Бр-р! Вспоминать лишний раз не хочется.

И вообще, рожа у него противная. Вот с тобой бы я… Но это строго между нами, красавчик, ладно? А то меня спишут на хрен на берег, а за длинный язык еще и фейс попортят. Куда мне тогда идти бизнес свой делать? На Курский вокзал? А вы Томилина повязали, что ли? Зря, между прочим, все равно отмажется. Он где-то на Рублевке живет. Такие вам не по зубам.

– Ты еще наших зубов не видела! – засмеялся Гуров. – Давно здесь трудишься?

– Год уже, – сказала девушка. – Подруга надоумила. Вообще-то, здесь классический стиль предпочитают.

Как ты сказал, чтобы на высшее общество похоже было. Но и такие простые девушки, как я, тоже ценятся. Томилин, например, любит, когда я его матом подбадриваю. Ему его гламур этот надоел до рвоты, хочется чего попроще. А вообще я тебе так скажу, что высшее общество, что низшее – кругом один бардак! Дом терпимости, короче!

– Яркая мысль! – заметил Гуров. – Я ее позже запишу. А сейчас расскажи мне про структуру вашего общества.