Пулевое многоточие

Правда, после «гибели» Вагина в доме Дроздовых внешне все выглядело мирно.

Вначале Гуров всерьез опасался за жизнь госпожи Дроздовой, но она практически не покидала стен своего особняка, и к ней никто не приходил. Не было заметно и никакого наблюдения за домом. Возможно, личность этой женщины являлась неприкосновенной для данной группировки. С мужем она не общалась. Судя по всему, обстановка в семье была действительно грозовая. В малогабаритной квартире подобное напряжение непременно вылилось бы во что-нибудь ужасное.

В огромном доме Дроздовых можно было не общаться неделями. Территории супругов в такой ситуации становились чем-то вроде пограничных районов, куда чужим вход воспрещен.

Гуров так себе это и представлял, но неожиданно выяснилось, что это не совсем верное заключение.

Глядя без особой надежды в подзорную трубу на особняк Дроздовых, Гуров вдруг увидел, как из дома через какую-то потайную калитку выходит женщина и, стараясь не привлекать к себе внимания, направляется прямиком к даче Дударева.

Когда ее фигура попала в яркую полосу света, Гуров с изумлением понял, что это госпожа Дроздова собственной персоной! Одета она была совсем невзрачно, без своего обычного шика, и это тоже казалось странным. Но совсем странное ощущение возникло у Гурова, когда через минуту зазвонил его телефон и добродушный голос отставного генерала Дударева сообщил:

– Судари сыщики! Интересная для вас новость. Мадам Дроздова звонит сейчас у калитки и просит ее принять. Мы с ней иногда общались, но в гости ходили друг к другу нечасто.

Думаю, вам будет интересен наш разговор? Тогда спуститесь ко мне в кабинет и спрячьтесь в шкафу – в том, что подальше от камина, с золочеными инкрустациями. Там удобно, – хохотнул он. – Проверено. А я пошел принимать гостью.

Гуров усадил к подзорной трубе Крячко и помчался в кабинет хозяина. Он едва успел расположиться в шкафу, про который говорил генерал, когда тот вернулся в сопровождении гостьи. Видеть лиц Гуров не мог, но голоса слышал отчетливо и сразу понял, что Дроздова находится в глубочайшем волнении.

– Владимир Валентинович! Спасите! Я не знаю, что делать! – трагическим речитативом начала она свою речь. – Мне некуда идти. Я среди врагов. Вы уважаемый человек, вы заслуженный работник правоохранительных органов…

Даже такое горячее вступление не смогло нарушить душевного спокойствия генерала. Добродушно посмеиваясь, он, судя по всему, усадил свою гостью в кресло и зазвенел стеклом.