Лето горячих дел

Хотите, я вам изложу рабочую версию?

Глаза у Фомина сузились, и он заговорил убедительно и жестко.

– Вот вы, гражданин Верлов, нанимаете банду и создаете благоприятные условия для ограбления. Товар выносят, а склад сгорает. Несчастный случай. Бывает. А вам потом отстегивают за хорошо проделанную работу.

– Какие еще благоприятные условия? – пролепетал завскладом.

– А такие. Один из охранников в стельку пьян, а второй куда-то пропал. И доски в заборе отшпилили, чтобы тюки выносить. Всё в ваших силах.

Фомин усиливал давление на психику, хотя и считал, что очкарик здесь вовсе ни при чем.

– Этот сторож сильно пьющий? Как такого взяли на работу?

– Да он вообще практически не выпивал. Даже на всяких банкетах больше ста граммов не принимал, – пояснил Верлов.

– Вот это и подозрительно, – констатировал Фомин. – А второй куда делся?

Верлов пожал плечами.

– Вышел на работу как обычно, а потом куда-то пропал.

– Через дырку в заборе вместе с товаром. – Фомин ехидно усмехнулся.

Выслушав Верлова, Фомин сказал на прощанье:

– Подписку мы с вас не берем, но из города никуда не отлучайтесь.

Машина стояла на месте. Водитель где-то раздобыл две бутылки кефира и булочки, что было очень кстати. Перекусив, Фомин скомандовал:

– Теперь в отделение милиции. Этот пьяница уже, наверное, проспался.

Охранника привели в специально выделенную комнату. Перед Фоминым предстал мужик средних лет с заплывшими глазами и в грязной полевой форме. Он склонил повинную голову на грудь и боялся поднять взгляд на дознавателя. Ему предложили присесть. Он представился.

– Волков Николай Ильич.

– Что же ты так, Николай Ильич, – назидательно проговорил Фомин. – В составе Венской дивизии воевал, а тут проспал охраняемый объект по пьянке. Нехорошо.

– Это все Сема, мой напарник.

– А Новый год он тебе не предложил отпраздновать? – Фомин усмехнулся. – У твоего Семы день рождения как раз перед Новым годом, а сейчас конец августа. Так сказали в вашем отделе кадров.

– Кто ж знал… – удрученно проговорил Волков. – Да мы и выпили всего по сто водки, а меня сразу развезло. Дальше не помню.

– Какой-то сонной дряни тебе Сема в стакан подсыпал.