Пуля с Кавказа

Для обсуждения условий сдачи предлагаю подполковнику фон Таубе явиться на личную со мной встречу на перевал Арида-Меэр к полудню 5 июня. При мне будет состоять лишь Малдай, фон Таубе может взять с собой Лыкова.

Сартип Османской армии Чифтчи-Хусейн-Ага-оглы Языджи-Али, он же Зиновий Лемтюжников».

– Полагаю, он приглашает вас в ловушку, – не раздумывая, прокомментировал Бонч Осмоловский.

Барон отхлебнул чая, подумал немного и сказал:

– От покойного государя я не раз слышал такую фразу: «Когда честный человек честно ведёт дело с бесчестным человеком, он всегда остаётся в дураках».

– Вы были лично знакомы его величеству? – поразился начальник округа.

– В течение двух месяцев даже коротко. Я состоял в его охране. Но у меня вышел спор с начальником этой охраны капитаном Кохом, о способах сбережения государя, после которого меня удалили.

– И государь погиб…

– И государь погиб. Но вернёмся к письму. С Лемтюжниковым, конечно же, нельзя вести дело честно. Мы с Алексеем Николаевичем не пойдём ни на какой перевал, а станем действовать, как наметили.

– Полностью одобряю. Со своей стороны готов, по первому вашему сигналу, выслать к Богосскому перевалу полусотню казаков. Когда вы рассчитываете там оказаться?

– Алексею Николаевичу понадобится ещё денёк отойти от раны, нанесённой ему абреком…

– Да, Алексей Николаевич, примите мою благодарность! – обрадовался Бонч. – От эдакого злодея округ мой избавили! Вот все бы камер-юнкеры были такими, уж я так бы их уважал…

– …Послезавтра мы выступаем из Карадаха.

Выйдя от полковника, Таубе первым делом потащил Лыкова на телеграф. Одну депешу он отослал в разведочное отделение Кавказского военного округа, вторую в Петербург Енгалычеву.

На этом их служебные дела закончились. Друзья решили прогуляться по Гунибу и пополнить некоторые припасы. Когда они опять будут в цивилизации? Лыков ещё рассчитывал купить Вареньке обещанных украшений из кубачинского серебра. Поэтому первым делом столичные жители отправились в лавки форштадта.