Пуля с Кавказа

– Идём в бой, ребята, – сказал он без ложного пафоса, спокойно и доверительно. – Учить вас – только портить. Не дрефь, прикрывай товарища и помни долг – вот и вся наука. Только от нас зависит наказать разбойников. За Богом молитва, а за царём служба не пропадают. По коням!

Отряд выдвинулся из аула и пошёл по тропе к перевалу. Как-то само собой получилось, что и Даур-Гирей, и Ильин ехали в середине колонны. Казаки явно договорились между собой присматривать за офицерами. Ну и хорошо, подумал Лыков; лишние глаза не помешают, сложнее будет вредить.

Показался перевал. Проехали знакомый камень с тайником и двинулись дальше. Из-за тумана, сползшего с вершины Аддалы-Шухгелымеэр, было сумеречно и зябко. Люди ехали молча, настороженно поглядывая по сторонам и машинально трогая расчехлённые винтовки. Так прошло более двух часов. Волшебная гора осталась чуть сзади, когда появился ледник со стекающим по нему ручьём. Отсюда влево уходила едва заметная тропа. Таубе встал на неё и скомандовал:

– Сворачивай!

Лыков впился глазами в лица офицеров.

– Мы разве не идём в Цабадагару? – подъехал к подполковнику Даур-Гирей. – Что это за тропа?

– Она приведёт нас к горе.

– Зачем нам туда? На совещании сошлись ведь во мнении, что на горе жить невозможно. Мы потеряем время.

– Выполняйте приказ, – лаконично ответил барон.

Ильин молча пожал плечами и первый свернул на незнакомую тропу. Тут же два казака встали – один впереди, а второй позади капитана. Ротмистр сжал губы и последовал за остальными членами отряда.

Всадники растянулись на узкой и убогой тропе, соблюдая полную тишину. Через полчаса Таубе махнул рукой. Все остановились. Лыков спрыгнул с седла, передал винтовку Мелентию Лавочкину и кивнул уряднику. Тот тоже спешился и вручил свою «бердану» ближайшему казаку. Вдвоём они пошли по тропе дальше, не производя ни единого шороха.

Через двадцать минут ходьбы Лыков разглядел впереди завал. Сложенный из камней, он перегораживал дорогу, оставляя только узкий проход для всадника.