Птицы небесные. 1-2 части

А любитель греческой философии, внимательно просмотрев мои труды, выполненные в карандаше и акварели, снисходительно заметил:"

"— Ну, что же, и так можно рисовать… — заметив мое огорчение, он принялся растолковывать мне: — Мы все говорим словами, а художник говорит красками. Рисовать можно, а порисовывать время от времени — нельзя. Творчество не терпит фальши! Если этого чутья нет, браться не стоит. Если можешь не писать, не пиши… — вспоминая совет этого художника, я бросал рисование и стихи, погружаясь с головой в шальную жизнь.

Тем не менее я решил так: пусть мои способности в живописи и невелики, но, благодаря учебе на оформительском отделении, в будущем я смогу работать художником-оформителем и заниматься любимым видом творчества — поэзией. Поэтому я с головой ушел в изучение всех видов живописи, подолгу просиживая в университетской библиотеке над альбомами русского и зарубежного искусства. По советам художника-философа, я перешел к изучению персидской и индийской миниатюры. Я надолго застрял на этой теме, восхищенный тончайшим набором искусно подобранной цветовой гаммы, пока, в конце концов, не открыл для себя изысканный лаконизм и изощренную технику древних художников Китая и Японии.

Этой же зимой случилось одно происшествие, которое на всю жизнь утвердило меня в новых нравственных ориентирах не только в отношении к самому себе, но и в отношении к ближним — не предавать ни в чем ни свою совесть, ни совесть близких.

— А как же ты будешь отмечать Новый год, дома что ли? — с издевкой спросили недовольные сослуживцы.

— Нет, не дома! Я уезжаю на Кавказ, в горы! — сами собой вырвались из меня эти слова.