Птицы небесные. 1-2 части

В совершенной темноте, при свете молнии и фонариков, дорога привела нас к отверстию штольни, напоминающей метро. Внутрь уходили рельсы, валялись брошенные вагонетки. Это оказалась старая разведочная выработка примерно шестидесятых годов. Оборудование, похоже, сюда забрасывали вертолетом. У входа палатку поставить не удалось. С обрыва неслись потоки воды, в лицо хлестал дождь. Пришлось ставить ее внутри, войдя в штольню метров на пять. Из черной глубины тянуло холодом, лучи фонариков не достигали конца выработки.

К двенадцати часам ночи мы наконец смогли попить чаю с лепешками и копченым сыром, который брали с собой в горные походы. Помолились и стали укладываться спать, решив утром отправиться в глубь горы для осмотра разработки.

— Батюшка, — шепотом позвал меня Андрей. — А если эта штольня урановая?

— Значит, к утру начнется рвота, а потом мы облысеем… — засыпая, ответил я, но моему соседу не спалось.

— Батюшка, ведь сейчас ночью темно. Так?

— Ну, так."

"— А раз так, то в штольне тоже темно, понимаете? Какая разница — ждать или нет до утра? Можно пойти осмотреть ее прямо сейчас!

В этом был свой смысл, и доводы моего друга показались мне убедительными.

— Андрей, — прошептал я. — Давай прочитаем «Трисвятое» по «Отче наш» и потянем по четке…

Наши голоса прозвучали глухо, словно в вату. Но в этой запредельной звенящей тишине молитва оказала на нас сильное воздействие: как будто душа захотела вылететь из тела.

Взяв для исследования образцы горной породы, чтобы в Москве определить, урановые это или серебряные разработки, мы вернулись в палатку. Нам вспомнились случаи облучения туристов на Кавказе, и тревога не покидала наши сердца до утра. На рассвете нас разбудил стук осыпающихся камней.