Птицы небесные. 1-2 части

— Отец Пантелеймон, что с моим другом приключилось?

— Сидели за чаем до пяти утра… Пусть отсыпается!

— Так почему же ты не ушел?

— Как я уйду? Вижу, он сидит, слушает, ну и я сижу!

Несколько раз мы с тяжелым грузом поднялись на водопад, где под камнями находился промежуточный тайник. После зимы мне хотелось взглянуть на свою келью с противоположного борта ущелья, с Бзыбского хребта, чтобы удостовериться, что ее не видно с той стороны и с вертолета. Мы перенесли груз с водопада в келью и отслужили литургию перед походом.

Двигаясь по хребту, мы взобрались на одну из небольших вершин, называемую Мухурша, чтобы осмотреть оттуда месторасположение нашей церкви на Грибзе. Нашу поляну закрывал густой лес и, к моему большому облегчению, мы не смогли разглядеть даже крышу. Заходящее солнце освещало нас сзади. Впереди, на белом расплывающемся облаке, мы увидели свои фигуры с сияющими ореолами вокруг головы. Не удержавшись от восторга, мы подняли вверх руки и по-мальчишески завопили: «Ура-а-а!» Наш крик многократным неослабевающим эхом покатился по темнеющему внизу бору, теряясь в дальних ущельях.

Под вершиной тропа привела нас в брошенный пастуший балаган. На полках стояли молочные бидоны. Андрей принялся в полутьме искать припасы на ужин. Я остался снаружи. Мой друг исследовал фляги и сообщал радостным криком о своих находках.

— Батюшка, мука!

— Отлично! — отозвался я.

— Батюшка, масло!

— Прекрасно!

— Батюшка, соль!

— Хорошо!

— Батюшка, а это… — последовало молчание.

— Что там? — спросил я.

— Тьфу, хлорофос!

— Что же ты по запаху не определил?

— Да разве поймешь тут в темноте… — ответил, отплевываясь, Андрей.

Вечером мы угощались горячими лепешками с маслом, испеченными в костре на крышках из-под котелка.

Спуск с хребта прошел не совсем удачно, так как я выбрал неверное направление, и мы завязли в густых зарослях рододендрона.