Пробужденный любовник

— Я не прошу тебя об этом.

— Так чего ты хочешь? — Она попыталась оттолкнуть его. Тщетно. — Черт возьми, почему ты так себя ведешь?

— Потому что я только что повидался со своим близнецом.

— Что, прости?

— Ты не позволила ему пить из тебя. — Губы Зейдиста прошлись по ее шее. Потом он отпрянул и уставился на нее. — Ты никогда не примешь его, ведь так? Ты никогда не будешь вместе с ним, и неважно, насколько он подходит тебе в социальном, в личном плане?

— Зейдист, ради Бога, просто оставь меня в покое…

— Ты не согласишься на моего близнеца.

Она тяжело выдохнула.

— Нет, не вернусь.

— Поэтому мне и пришлось прийти.

Ярость заклокотала в ней, поднимаясь, сливаясь с желанием.

— Я не понимаю. Ты использовал каждый представившийся шанс, чтобы оттолкнуть меня. Помнишь тот маленький эпизод в переулке прошлой ночью? Ты пил из нее, чтобы заставить меня уйти, не так ли? Не из-за тех моих слов.

— Бэлла…

— А потом ты захотел, чтобы я была с твоим братом.

Он уронил руку. Отошел назад.

— Ты права. — Он потер лицо. — Я не должен быть здесь, просто я не мог отпустить тебя без… В глубине души я всегда надеялся, что ты вернешься. Ну знаешь, чтобы быть с Фьюри. Я всегда думал, что снова смогу увидеть тебя, пусть и издалека.

Да поможет ей Бог, но ее это все уже достало.

— Какого черта тебя вообще волнует будущая встреча?

Он лишь покачал головой и развернулся к двери. Это привело ее в еще большее бешенство.

— Отвечай! Почему тебя вообще заботит то, что ты больше меня не увидишь?

Он обхватил дверную ручку, и она закричала:

— Какое тебе дело?!

— Никакого.

Она бросилась к нему. Она хотела ударить его, исцарапать, причинить боль. Она была в таком отчаянии. Но, когда он обернулся, вместо того, чтобы влепить ему пощечину, она схватила его голову и притянула к своим губам.

Яростный, полный отчаяния секс был плохой идеей. Очень плохой идеей.

Через секунду, сплетенные, они уже упали на постель. Он стащил с нее джинсы и уже собирался прокусить трусики, как послышался стук в дверь.

Голос Фритца, вежливый и почтительный, прорывался через деревянные панели.