Притворись, что любишь

Но я-то его люблю. И очень! Как подумаю, что больше его не увижу…

– Тогда прости его!

– Не могу. Я как представлю, как он кувыркается с этой… – лицо Киры исказила гримаса презрения. – Совсем не могу. Слишком рано.

21 апреля 2016 года

14:30

– Пап, ты действительно хочешь в это ввязаться? – спросил Кирилл, бесцельно глядя на полки шкафов в кабинете отца.

– Схема простая как дважды два, – Александр Демьянович приосанился и продолжил: – Мы с тобой ее уже не раз проворачивали.

– Оманцы нам еще за первый проект не всё выплатили, чтобы на второй зариться.

– Сынок, ты не забыл, с кем разговариваешь? Если бы я всего на свете боялся, не было бы у нас сейчас ни «Поляриса», ни счетов в банках, ни дома. Ты новый контракт внимательно читал? Там всё черным по белому.

– Читал, да что-то мне с трудом верится, что они потянут такую сумму, – Кирилл недовольно поджал губы.

– Дискуссию объявляю законченной, – строго ответил отец. – Скататься бы тебе туда еще раз. Всё подготовить, новую стройплощадку посмотреть. Ну да ты сам всё знаешь."

"– Знаю, – ответил сын задумчиво. – Ладно. В крайнем случае вытрясем из них всё в судебном порядке и в ускоренном темпе. Только на лапу тогда придется дать немало.

– Дадим, – согласился Александр Демьянович. – Нужные знакомства я уже завел.

В дверь постучали.

– Да-да, – отозвался Трубачёв старший.

В комнату чинно вплыла Наталья Михайловна с подносом в руках.

– Это что? – шеф указал на лежавшие на подносе конверты.

– Почта.

– Я гляну.

Кирилл взял в руки тонкую стопку конвертов.

– Приглашение на банкет от Зимовских. О, тебе по Шенгену ответ прислали. А это что?

Наталья Михайловна взглянула на адресованный Кириллу белый конверт без обратного адреса и невозмутимо ответила:

– Я не в курсе, Кирилл Александрович.

Кирилл вскрыл конверт и прочитал содержимое вслух:

«Отсчет подходит к концу.

– Мать твою! – Кирилл яростно скомкал листок и бросил его на пол.

– Кирюш, ты чего? От кого это? – забеспокоился отец.

– Рыков каждый год весточки шлет! Как только умудряется делать это из тюрьмы?! Ему ведь запрещена переписка!

– Опять ты за свое, – махнул рукой отец. – Не может он! Я лично проследил, чтобы этому козлу запретили все связи с внешним миром. Выйдет, я найду, за что его засадить обратно.