Прекрасный яд

И он делает именно то, что обещал.

А я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Чтобы реальность никогда не наступила.

Глава 34

Далия

Я, должно быть, заснула.

Потому что, когда я открываю глаза, Кейна в постели нет.

Она большая, уютная и пахнет им, но его здесь нет.

Утренний свет льется через большое окно, но комната пустая и безлюдная.

Горло сжимается, и тошнота поднимается к горлу, мешая дышать.

Мне кажется, что меня сейчас стошнит.

Тишина звучит жестоко, безжалостно. Ее не нарушает даже звук дождя.

Я смотрю в сторону ванной.

— Кейн?

Даже когда я зову его, я знаю, что его там нет. Он исчез, как и его поцелуи, его грязные и нежные слова.

— Спи, Далия.

Это было последнее, что он сказал мне, после того как высушил мои волосы и прижал меня к своей груди. После того как я спросила о его татуировках, и он сказал, что ворона символизирует свободу, а змей — контроль.

После того как он позволил мне погладить его грудь и бормотать бессвязные слова. После того как он поцеловал меня в лоб, и я почувствовала себя маленькой девочкой, которая просто слишком устала и хочет спать.

"Потому что в его объятиях я была в безопасности.

Его голос был безопасным.

И я подумала, что если я на немного закрою глаза, он все еще будет здесь, когда я их снова открою.

Я подумала, что, поскольку он вымыл мое тело мылом, поднял меня на руки и высушил, он, может быть, простит меня.

Я подумала, что, поскольку я видела беспокойство и загадочные эмоции в его глазах, он, возможно, позволит мне остаться.

Но я могла ошибаться.

Потому что он ушел, и я осталась одна в этой огромной постели.

Может, он все-таки не сможет простить мне мое предательство.

Я дышу медленно, прерывисто, и мне кажется, что у меня начинается паническая атака.

Дыши.

Просто дыши.

Кто ты, черт возьми, такая, Далия? Оставить тебя? Уличную крысу, которая не должна была даже смотреть на него, не то что трогать?

Его отец был прав.

Меган была права.

Престон и Джуд были так правы.

Он — Девенпорт.

Как бы я ни старалась стереть эту фамилию, она определяет его.

А теперь, когда его отец мертв, она определяет его самого.

Я подтягиваю колени к груди, и запах его одеколона наполняет мои ноздри. Мне хочется плакать.

Почему он так со мной поступил, если собирался бросить меня?

Если бы он был более жестоким, наверное, не было бы так больно.

На прикроватной тумбочке загорается экран телефона, подключенного к зарядному устройству.

Я понимаю, что это мой телефон.

Руки дрожат, когда я беру его.