Прекрасный яд

 — Кто это сделал?

Ее губы дрожат, и новые слезы хлещут из глаз, смачивая мои пальцы.

Я беру ее лицо обеими руками.

— Скажи мне, кто, черт возьми, это сделал, чтобы я мог его уничтожить.

— Кейн… — ее голос тихий, слабый, едва слышимый.

Это не похоже на нее. Кто, черт возьми, смог с ней это сделать?

Я снова вытираю ее слезы.

— Я здесь. Поговори со мной.

— Я… — ее голос срывается из-за рыданий.

— Что такое?

Она улыбается сквозь слезы и качает головой. Далия всегда говорила, что у меня высокие стены, но ее стены не менее высоки.

Но сейчас я чувствую, как эти стены возвышаются, становятся толще и отталкивают меня.

Она встает и заставляет меня опустить руки.

Далия вытирает лицо рукавом.

— Это глупо, правда. Я просто подумала о Ви.

Я тоже встаю и внимательно смотрю на нее, но ее лицо остается бесстрастным, скрывая ее мысли.

Она подходит к месту, где хранит свои вещи, сгорбившись и напряженно выпрямив спину.

Я следую за ней, с трудом сдерживая гнев.

— Так внезапно?

— Не совсем внезапно, — она открывает шкафчик и начинает бросать вещи в сумку. — Я знала об этом давно, но не хотела признавать. Прошло уже больше трех месяцев с момента нападения. Каждый день, который она проводит в коме, уменьшает шансы на то, что она когда-нибудь проснется. Ее умственная деятельность слабеет, и врач практически сказал мне, чтобы я не надеялась и перестала волноваться, когда ее пальцы дергаются. Это происходит непроизвольно.

Я прислоняюсь к стене, мой указательный палец дергается, а в ее глазах наворачиваются слезы, которые она вытирает тыльной стороной ладони.

Это единственный момент в моей жизни, когда я сожалею, что не умею утешать других.

Сомневаюсь, что метод, который мы с Джудом применили, когда били и пинали Престона, предлагая ему еду и лекарства, можно считать утешением для нормальных людей.

— Прости, что порчу твой победный вечер, — она улыбается, глядя на меня. — Я заглажу свою вину, когда буду расхваливать тебя в Интернете.

— Это неважно. Хочешь съездить к сестре?

Она качает головой.

— А поесть? Я могу что-нибудь приготовить. Может, твою любимую пасту?

Еще один отказ."

"Черт. Еда — единственное, что я умею правильно делать.