Прекрасный яд

Она знает, но все равно делает это.

Я поднимаю руку, и она напрягается, готовясь к удару, но я хватаю ее челюсть, изучая ее выражение лица в мягком свете холодильника.

Она пытается оттолкнуть меня, и я трусь о ее бедра членом сквозь ткань джинс, стараясь не давать ей почти никакого трения.

— Борись со мной, дикий цветок. Ты знаешь, что это возбуждает меня.

Горловые звуки вырываются из ее легких, когда она наступает мне на ногу и бьет кулаком в живот. Со всей силы, сосредоточив всю свою энергию, но встречая только мои напряженные мышцы.

— Какая же ты злобная маленькая стерва, — я не спеша расстегиваю джинсы и освобождаю свой твердый член. — Ты кажешься злой, но я этого не чувствую.

— Я тебя, блять, убью! — она бьет, кусает и даже тянет меня за волосы, вкладывая все свои силы в попытки причинить мне боль.

Она впивается своими маленькими когтями в мою рубашку и царапает мне кожу.

Далия не останавливается, даже когда я хватаю ее за бедра и поднимаю с пола, а ее ноги бьют по воздуху, а руки машут во все стороны.

— Это все, на что ты способна? — я сжимаю ее волосы в кулаке и поднимаю ее лицо, улыбаясь. — Я думал, ты куда больше меня ненавидишь.

Она открывает рот, и я плюю ей прямо в него.

Далия замирает, ее щеки покрываются красным румянцем, но она глотает.

Ее пальцы впиваются в мои волосы, она кусает мою нижнюю губу. Кожа растягивается и разрывается под ее зубами, но я едва чувствую боль, когда она прижимает свой язык к моему.

"Во мне что-то ломается.

Я пожираю ее, кусая ее губу, смешивая нашу кровь в симфонии жестокого желания.

— Трахни меня, как будто ты меня ненавидишь, — шепчет она, тяжело дыша у моего рта.

— Осторожно, — шепчу я в ответ. — Иначе ты не сможешь ходить неделю.

Мой маленький дикий цветок облизывает мою нижнюю губу, а затем всасывает ее между своими, прежде чем отпустить.

— Обещания, обещания.

— Я буду использовать тебя, как грязную шлюшку, — мои пальцы сжимают ее бедро, когда я вхожу в нее с такой силой, что она отъезжают по столешнице назад.

Ее стон раздается в воздухе, и она цепляется за края моей рубашки, как за спасательный круг.

Ее голова откинута назад, и гладкая шея блестит от пота в тусклом свете. Я наклоняюсь и кусаю ее за точку пульса на шее.

Ее вкус взрывается на моем языке, как мое любимое блюдо, и я впиваюсь зубами, глубоко посасывая, в такт моим сильным толчкам.