Прекрасный яд

Она отпускает руку сестры и шепотом говорит:

— Ты уверен, что это не ради того, чтобы иметь доступ ко мне в любое время для своих извращенных игр?

Я тяну ее за руку, пока она не прижимается к моей груди, ее лицо в двух сантиметрах от моего.

— Наших извращенных игр, и я могу иметь доступ к тебе, независимо от того, в медицинской ты команде или нет.

Ее дыхание прерывистое, глаза мерцают между темно-зеленым и яростным карим.

Теперь я понимаю, почему она избегала меня.

— Ты боишься, да? — шепчу я ей на ухо.

— Я не боюсь, — она толкает меня в грудь.

— Ты дрожишь, боясь, что тебе это нравится. Ты в ужасе от того, что если я буду преследовать и трахать тебя так грубо, ты снова развалишься на части. Признай, дикий цветок, твое внутреннее животное создано для моего.

— Ты заставил меня это сделать. Я не такая больная, как ты.

— Тогда скажи «красный».

Она сжимает губы.

Я улыбаюсь.

— Ты даже не думала об этом слове, да? Тебе это нравилось слишком сильно, чтобы думать о том, чтобы остановиться. Готов поспорить, ты прикасалась к своей маленькой киске, вспоминая об этом.

— Заткнись.

— Как хочешь.

Я наклоняюсь ближе, сосредоточив внимание на ее губах. Ее прерывистое дыхание скользит по моей коже.

Я даже не люблю целоваться, но с тех пор, как она поцеловала меня, я мечтаю укусить ее губы, вонзиться в них зубами и поглотить ее через них.

— Снимите себе отдельную палату и перестаньте беспокоить пациентов, — рычит Джуд, входя с уродливым выражением лица.

Далия отшатывается, ее лицо бледнеет, и все следы страсти исчезают с ее нежных черт.

Гребаный Джуд сегодня на тренировке получит по заднице.

Мы смотрим, как он ставит корзину с фруктами на столик своего охранника.

Далия выпрямляется и медленно переходит ко второй кровати, как будто хочет защитить другого пациента.

— Ты действительно знаешь Марио?

— А тебе-то что? — он поворачивается к ней и мы обмениваемся взглядами. — Кроме того, вам уже не пора уходить, чтобы я мог спокойно его навестить?

Далия хмурится, но ничего не говорит.

Я встаю и протягиваю ей руку.

— Пойдем, тебе нужно позавтракать.

Она игнорирует меня и целует сестру в лоб.

— Увидимся вечером, Ви.

Когда она выпрямляется, она смотрит на мою руку, замирает, а затем берет ее, как очень хорошая девочка.

Но не мою ладонь.

Далия обхватывает мое запястье обеими ладонями и задирает рукав моей толстовки, обнажая фиолетовые следы от цепи. Ее глаза расширяются, и я мысленно проклинаю себя.

Я так торопился, что забыл обмотать их бинтами.