Прекрасный яд

Он никогда раньше не пытался меня поцеловать, и ему не нравится, когда я его трогаю.

Но мне это нужно.

Среди насилия и унижения мне нужна какая-то связь. Мне также нужно завладеть частью его, которой никто до меня не осмелился обладать. Мне нужно перевернуть его мир с ног на голову, так же как он перевернул мой.

Он на мгновение замирает, его массивное тело застывает, как будто его подстрелили. Его губы холодные и неподвижные.

Но это только мгновение.

Всего лишь одно застывшее мгновение."

"Из глубины его груди раздается рык, и он целует меня с безжалостной силой, которая лишает меня мыслей.

Это не поцелуй — это обладание. Его губы двигаются по моим с грубой интенсивностью, не оставляя места для дыхания или нежности.

Просто Кейн.

Его пальцы сжимают мою шею, поднимая мое лицо, чтобы он мог поглотить меня.

Поцелуй — это столкновение, война жара и гнева, когда он скользит зубами по моей нижней губе, погружает язык и поглощает мой. Его вкус — огонь, сжигающий все мысли в моей голове. Его дыхание обжигает мои губы, и его губы безжалостны, как будто он пытается проглотить меня, сломать.

В его поцелуях нет никакой утонченности. Они неконтролируемы и не изысканны. Они даже не такие дисциплинированные, как его секс. Как будто он никогда раньше не целовался, и я могу наблюдать каждую секунду его жестокой, горячей, взрывной силы.

Я жажду этого.

Я люблю это.

Я разрываюсь от мысли, что он показывает только мне эту сторону себя.

Без ограничений. Без сдерживания.

Просто Кейн.

Его поцелуй яростный.

Он — все.

Затем он трахает меня, целуя с ослепительной страстью. Его бедра дергаются в том же ритме, что и его язык.

На этот раз я не получаю предупреждения, когда разбиваюсь на его члене.

Я кончаю так сильно, что думаю, что потеряю сознание.

Но я в себе.

Все еще держусь за эту необузданную часть его, нуждаясь в большем.

Я слишком чувствительная, слишком разбитая, стону в его рот, пока он продолжает целовать меня. Он толкается в меня, как будто наказывает и одновременно владеет мной.

Хотя он, вероятно, не знает, что я тоже владею частью его.

Частью, которую никто другой не видел.

— Блять! — он отрывает свои губы от моих и отпускает мое горло, толкая меня на четвереньки на траву.

— Святое дерьмо, — он хватает меня за бедра, приподнимая мои ягодицы, и входит в меня с неприкрытой яростью.

Я люблю, когда он теряет контроль из-за меня.

Он ругается, сбрасывая с себя один за другим верхние слои одежды.

Из-за меня.