Преисподняя

У нее же — ужасные твари! Она видела их. С нее хватит. Она опять задрожала. Встретиться со злым духом Людей Льда еще раз — это было бы слишком страшно! На это она никогда больше не пойдет!

Она села и подбросила веток в костер. Что же ее так напугало? И что прогнало страшное видение? Кто-то выводил ее из состояния сна, говорил с ней, но исчез бесследно.

Нет, это было что-то другое… Тенгель? Она звала его, но ведь он не мог… Впрочем, разве этого не могло быть? Нет, она ничего не понимала. Любовь? Разве она не была окутана горячей, бескорыстной любовью? Охранительной любовью Тенгеля и Силье!

Силье? Нет, это было невозможно.

Она чувствовала, как к горлу подступают слезы горячей благодарности.

8

Окончательно проснувшись, они проговорили до утра. Тьма сменилась предрассветными сумерками, трава украсилась каплями росы, запели птицы.

Суль собиралась провести с новыми знакомыми несколько дней, но слова о том, что дома, в Норвегии, нуждаются в ее помощи, вселили в нее беспокойство. К тому же ее ждала Мета. На какое-то время она совершенно забыла о ней. Ей нужно было куда-нибудь пристроить бедного ребенка. Лучше всего в Фюллтофту. А впереди ее ждала встреча с Якобом Скилле. Думая об этом она улыбалась.

Но прежде всего ей нужно было осуществить блоксбергскую скачку, о которой она мечтала с тех пор, как покинула Норвегию.

Мета могла и подождать. Суль сказала ей, что уезжает на два-три дня. Впрочем, ее мучили угрызения совести, ведь она оставила изнасилованную девочку в полном одиночестве, в безлюдном месте. «Но ведь Мета привыкла быть одной с тех самых пор, как умерла ее мать», — успокоила себя Суль.

Сердечно распростившись со своими новыми друзьями, Суль вернулась туда, где был привязан конь.

Это было совершенно дикое место. На холме Красных лип. На мили вокруг расстилались безлюдные дали. Лишь у самого горизонта виднелось что-то похожее на деревню. Ее друзья пошли на юг, где жила старуха. Они намеревались провести там несколько дней. Она видела три маленькие точки, движущиеся среди бесконечного пространства. Прощаясь, старики спросили, не хочет ли она пойти с ними.