Преисподняя

Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Как бы ты сам вел себя, если бы был рожден в блуде — был бы так называемым внебрачным ребенком? Если бы тебе приходилось с малолетства сопровождать свою мать в ее похождениях с мужчинами? Получать от всех тумаки только потому, что ты не имеешь права принадлежать к христианскому обществу? Мета жила в крайней нужде и нищете, потому что никто не хотел брать их к себе в услужение. Единственное, что могла дать ей мать, так это попытаться, несмотря на все свое убожество, защитить девочку от зла этого мира.

Когда я встретила Мету, она была такой завшивевшей, что видно было насекомых, ползающих по ней. И мне пришлось похоронить ее мать, которая три месяца лежала мертвая в убогой землянке, служившей им домом. После ее смерти Мета осталась одна, без всякой защиты. Когда я нашла ее, она стояла привязанная к изгороди, и дюжина солдат забавлялись с бедным, истощенным ребенком! Они по очереди пользовались ею, тринадцатилетней, пока я не пришла и не остановила их. После этого я взяла ее с собой. Потому что я знала, что наш дом — единственное место, где могут понять ее. Но я ошиблась.

Аре молча, с серьезным видом, слушал Суль.

Лив, эта несчастная, подошла к Мете и прижала ее к себе, положила руку ей на голову, погладила по волосам. В этот миг обе девушки почувствовали удивительную близость — и это благотворно подействовало на Лив. Она видела другую трагедию, намного превосходившую ее собственную. Это служило ей утешением.

— Почему же ты не сказала об этом раньше? — тихо произнес Аре.

— Потому что Силье и Тенгель приняли ее, ни о чем не спрашивая. Потому что я хотела, чтобы Мету держали здесь не из-за сострадания, а за ее труд. И я считала, что ты слишком молод, чтобы слушать о таких отвратительных вещах.

— Ты ошиблась, — сухо ответил Аре и принялся за работу.

Суль бросилась вслед за Дагом.

— Нам нужно опередить Якоба Скилле, — сказала она Дагу. — Боже мой, можно ли бегать с этими пудовыми комьями земли на ногах?!

Им удалось догнать Якоба до того, как он въехал во двор.

Увидев их, он остановился посреди аллеи, прямо возле дерева Суль. Суль изобразила на лице застывшую приветственную улыбку. Но Якоб не заметил натянутости, он был счастлив снова видеть ее. Он с благодарностью принял приглашение Дага остановиться в Гростенсхольме.

Когда они вошли во двор, Суль первой завела разговор.

— Что ты делаешь здесь, мой друг? — спросила она, стараясь держаться дружелюбно.