Предательство по-драконьи. Осколки любви

И немедленно открылась дверь, и в палату вошёл тот самый дракон в сером костюме.

— Заплати докторше. И в какую дыру ты меня привёз? — он оглядел старый ремонт госпиталя и металлическую кровать. На самом деле это была одна из лучших палат в больнице. Обшарпанные стены и отваливающаяся штукатурка уже никого не волновали.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась я. — Это моя работа, и мне за неё платят.

Но дракон больше не смотрел на меня. Он снял больничную рубашку и бросил её на пол.

На боку еще была повязка.

Тот самый Айз передал вешалку с костюм. Я отвернулась. Пялиться на голого дракона было неприлично, хотя там действительно было на что посмотреть.

Кубики пресса, литые пластины грудных мышц, дорожка черных волос, уходящих в больничные низко сидящие штаны.

В мой карман опустилась стопка купюр.

Я повернулась обратно, вытащила деньги и бросила их в грудь Айза. Развернулась, чтобы выйти, да только услышала:

— Честная.

Глава 5

Отчего-то мне это послышалось угрозой.

Только этого мне не хватало — влипнуть в новую неприятность.

Я вышла из палаты, чувствуя, как напряжение не отпускает. Главврача уже не было в коридоре, и я направилась к нему в кабинет. Постучалась, вошла и увидела, как пожилой мужчина нервно вытирал лоб от пота. Он выглядел уставшим и растерянным, словно этот день выжал из него все силы.

— Господин Тарн, — начала я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожал от гнева, — я не могу дать официального разрешения на то, чтобы мой пациент покинул стены госпиталя.

— В курсе, — поморщился пожилой седовласый, слегка полный мужчина. Он вытер платком короткую шею и снова посмотрел на меня усталыми глазами. — Только боюсь, нашего мнения тут не спросят.

Я нахмурилась. Эта ситуация злила меня всё больше.

— Но ему может стать плохо в дороге. Куда он собрался? — спросила я, чувствуя, как гнев нарастает.

Тарн развёл руками, избегая смотреть мне в глаза.

— Лучше давай забудем об этом. Герцог подписал бумагу о том, что берёт на себя всю ответственность, — проговорил он тихо, словно ему самому было неприятно произносить эти слова.

— Герцог? — переспросила я, осознавая, что ничего не знала о своём пациенте и скривилась. — Берёт он ответственность.