Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Вижу ее круглые половинки попы и, не сдержавшись, прикусываю одну. Рита шипит, а я тут же спешу зализать место укуса. А затем засасываю губами, оставляя три темные метки.

Рита моя. Только моя. Навсегда.

Сминаю упруго-мягкие ягодицы руками, впаивая пальцы в кожу, отпечатывая на ней красные следы.

— Ты ненасытный, Мирон, — стонет Рита.

— Ничего не могу с собой поделать…

Проталкиваю под нее ладонь и пальцами размазываю по ее промежности влагу. Завожусь слишком стремительно.

У меня поднимается давление, температура тела и член.

Взяв Риту за талию, ставлю на четвереньки и провожу ладонью вдоль ее позвоночника, задержавшись на пояснице, давлю. Рита прогибается, а я трахаю ее сзади и надавливаю пальцем на тугое колечко ануса.

— Что ты… — шипит Рита.

— Т-с-с… — успокаиваю я и давлю сильнее, неглубоко проникая внутрь. — Сейчас тебе ахуенно будет.

Растягиваю ее членом и ублажаю попку.

— Еще громче, — приказываю я и, сделав несколько возвратно-поступательных движений, вынимаю палец.

Завожу другую руку ей под живот и нащупываю влажный набухший клитор, ритмично скольжу по нему пальцем и слегка постукиваю, и Рита вся дрожит мелкой дрожью.

— Да! Да! Да! — кричит она. — Мирон… о боже…

Ее подкидывает на кровати. Стенки влагалища сжимаются на моем члене.

— Я же сказал, что будет охуенно, — хриплю в ответ, — и еще не раз.

Глава 27

Рита

М-м-м…

Мне бесподобно сладко, до дрожи приятно. Отдаваться его сильным рукам, губам, языку Мирона… боже. Снова быть под его горячим телом.

Ах, что он со мной вытворяет! Неописуемо. Восторг, страх, трепет! Все эти чувства накрывают меня словно цунами. Я как будто улетаю в космос. Растворяюсь в стонах, вдыхаю жаркий воздух и запах нашей страсти. Такой терпкий, интимный, будоражащий. Теряю счет времени, забывая обо всем.

Я не хотела утрачивать контроль, но Мирон — идеальный любовник, умеет довести до оргазма так, что я забываю собственное имя.

В горле пересыхает от криков, губы горят от глубоких поцелуев, а кожа от колкой щетины Мирона. Все нервные окончания обострены до предела, не знаю, выдержу ли я этот немыслимо-приятный марафон. Я не хотела, но умоляла его взять меня еще, еще и еще.

Стою раком, порочно распластанная на кровати, подставляя Мирону всю себя.