Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Перед глазами слепые пятна, но я вижу вижу перед собой всклокоченного Суворова, который смотрит на меня бешеным взглядом.

— Это кровь? — слышу крик будто сквозь вату, когда Мирон хватает меня за плечи.

Я хочу ответить, но оказавшись после мороза в тепле, меня сильно колотит. Трясет как никогда в жизни. Зубы стучат, слова сказать не могу. Мотаю головой, мол, нет. И слезы льются градом.

— Пиздец… — хрипит Суворов, быстро стягивает с себя куртку и набрасывает на меня. Врубает обогрев на максимум и направляет на меня потоки горячего воздуха.

— Ёп твою мать, — продолжает Мирон, опустив взгляд на мои ноги, — Ритка, как же так? — Я плачу навзрыд, а Суворов кладет мои ноги себе на колени и начинает сильно и быстро растирать. А я прихожу в ужас, видя, как сильно они побелели. — Сейчас, потерпи… — приговаривает Мирон, растирая ступни. Онемение постепенно проходит, ему на смену приходит жгучая невыносимая боль. Я кричу и хватаюсь за ноги, а Мирон ободряет: — Это хорошо, Рит, это значит, что пальцы не отморозила.

Потом он дает мне бутылочку воды. Трясущейся рукой забираю ее и жадно пью.

Суворов ждет объяснений. И я, немного успокоившись, поняв, что теперь в безопасности, сбивчиво рассказываю ему все как есть. Не вру и не строю из себя жертву обстоятельств, потому что решение помочь Тине я приняла сама.

— …Я думала, ты не приедешь, — шепчу под конец.

— Ты не представляешь, как я летел, — качает головой Мирон. — Я был за городом, пытался до тебя дозвониться, но твой телефон недоступен.

Я достаю смартфон из-под платья — он действительно отключен. Должно быть, случайно выключила его, когда прятала.

— А что ты делал за городом? — спрашиваю, только сейчас заметив, что костяшки пальцев на руках Мирона сбиты в кровь.

Глава 40

— Были дела, — уклончиво отвечает Суворов, тоже опуская взгляд на свои руки и сжимая их в кулаки. — Но если бы я знал, чем закончится показ, то отложил бы поездку…

Мы берем паузу, за время которой тревога вновь овладевает мной, теперь уже не только не за себя, но и за Мирона.

Очень странные дела."

"Тишину в салоне Мирон прерывает первым:

— …Твоим подругам помощь нужна?

Они мне не подруги. У меня есть одна-единственная близкая душа — Арина, которую я из-за работы игнорирую вот уже много дней и чувствую себя виноватой.

А Тина и Энджи… Я вспоминаю их осуждающие взгляды в мою сторону и то, что они даже не попытались возмутиться, когда нас вместо ресторана привезли в дом.