Правила Барби (СИ)

Барби была слишком влажной, настолько, что мой приятель так и норовил войти в нее. Она крутила задницей, пытаясь насадиться на меня.

– Ты в порядке, точно хочешь этого? – спросил я.

– А с чего бы мне не хотеть? – в ее голосе послышалось недоумение.

– Ну, не знаю, может, сначала хочешь взять салфетку?

– Зачем?

Она подалась назад, и я проник в нее всего на сантиметр.

– Чтобы вытереть слезы, которые появились от крышесносного оргазма, который способен тебе даровать только я, – усмехнулся я, подавайся вперед и заполняя ее полностью, заставляя милую Барби вскрикнуть и схватиться руками за обивку дивана.

– Ублюдок!

– И тебе нравится это, – самодовольно отозвался я, не щадя ее бедра и задавая сразу быстрый темп. Этой ночью я не дал Барбаре ни секунды отдыха, и только под утро мы перебрались в спальню.

Глава 30

Джефри

Я никогда не был человеком, который подолгу задерживается в кровати после пробуждения. Открыл глаза и моментально встал. Резкий подъем задает ритм дня, мой ритм дня всегда был четким, как стук метронома.

Я проснулся час назад и даже не планировал покидать убийственно теплую постель. Я терпел яркое солнце, которое заглядывая в окно, припекало мою спину, терпел горячий воздух в комнате и яркий свет, а все потому, что передо мной было нечто прекрасное, настолько невероятное, что ради этого хотелось поставить мир на паузу.

Ее кожа сияла в свете солнца, ресницы подрагивали, а брови были слегка нахмурены, словно в данный момент она раздумывала, как бы захватить этот мир.

Одеяло сползло с идеального тела, и я даже не потрудился прикрыть ее. Во-первых, она не замерзла, ведь солнце разогрело эту комнату до предела, а во-вторых, я был жадным эгоистом, которому просто необходимо было смотреть на нее: на светлую бархатную кожу, полные груди, вздымающиеся каждый раз, как она делала вдох, на ее идеальную талию и округлые бедра.

Я резко заморгал, ведь опасался, что стоит лишь раз закрыть глаза, она исчезнет. Все это окажется очередным жестоким сном. И я проснусь в серой реальности с пустой половиной кровати, где не будет солнца и не будет ее.