Правила Барби (СИ)

В узких кругах ее называли королевой машинного масла, потому что у ее отца был завод по производству машинных масел. Сама же Тиффани, несмотря на то, что отучилась на преподавателя, ничего собой не представляла. Она прожигала папочкины деньги на путешествия, вечеринки и дурь. А своей степенью в педагогике безумно гордилась, как и грудью шестого размера. И сейчас эта самая грудь едва не касалась моего торса, ведь Тиффани подошла слишком близко.

– Ты сказала, что собираешься заняться продвижением по карьерной лестнице, – откашлявшись, выдал я.

– Детали, Джефри, это никому не нужные детали.

Мне бы очень хотелось вникнуть в разговор с Тиффани (нет), но все мое внимание перетягивала на себя одна импульсивная блондинка в легком платье. В который раз я поймал себя на том, что засматриваюсь на ее волосы, развевающиеся на ветру. Их запах был для меня родным. Ну, знаете, когда возвращаясь после тяжелого рабочего дня, вам хочется почувствовать, что вы в безопасности, в спокойствии, вы дома.

Я не собирался ее злить или дразнить, вечеринка была поводом наладить с ней контакт, но как бы я ни старался, она ни в какую не хотела заключать перемирие. На вполне безобидные фразы она язвила, дерзила и огрызалась. Когда мы только приехали, я предложил ей напиток, ведь погода была чертовски жаркая, и я беспокоился о ее самочувствии, но она ответила мне, что не позволит опоить ее и трахнуть.

Черт, будто бы я мог так поступить с ней!

И тогда я вспылил и пошутил про Тиффани, хотя нестерпимо хотел, чтобы Барбара продолжала на мне ерзать и потираться своей задницей о мой член, который в ее присутствии становился тверже гранита.

Чего же ты добиваешься, Барбара? Чего ты добиваешься, сидя на моих коленях и вздыхая от каждого моего поцелуя, но затем отталкивая меня, словно я нечто отвратительное, что даже человеком с трудом можно назвать.

Тиффани все продолжала болтать, но я не слушал ее и в очередной раз нашел взглядом Барбару.

Проклятье!

Эванс снова делала это, ходила по грани моего терпения, провоцировала, добиваясь черт знает чего. Она улыбалась всем этим кретинам, и позволяла им трахать ее глазами.