Правила Барби (СИ)

Да, совсем не в стиле высшего общества, но у меня никогда и не было накрахмаленной задницы, как и породы и осанки и занятий по этикету.

Барби наконец решила взглянуть на меня, и ее глаза были наполнены слезами.

– Зачем ты это делаешь? Почему пытаешься унизить меня перед ними? Я не хотела идти сюда, но ты заставил меня, я не хотела привлекать внимание, но теперь из-за тебя на нас смотрит каждый в этом зале.

Мое сердце сжалось от печали, отражавшейся на ее прекрасном лице. Я склонился к Барбаре и прижался губами к ее уху.

– Я не пытаюсь тебя унизить, я пытаюсь заставить всех надменных задниц сгорать от зависти к тебе, – признался я, а затем выпрямился, встречая ее вопросительный взгляд. Мы остановились, люди вокруг нас продолжали танцевать, мелодия наращивала темп, а мы просто стояли в самом центре. Мои пальцы аккуратно коснулись ее подбородка. – Ты никогда не будешь по другую сторону, Барбара. Ты не часть этого общества, потому что ты куда больше, чем все они. Такие как ты рождаются не для того, чтобы управлять компанией или владеть угольной шахтой, такие как ты рождаются, чтобы управлять всем гребаным миром.

Она была тем самым кардиналом с фамильного герба Эвансов. Маленькая красная птичка, но такая воинственная и гордая – птица, с которой не сравнится ни одна другая существующая в природе.

С одного ее глаза сорвалась маленькая слезинка, которую я мгновенно стер большим пальцем.

– Не трогай мое лицо своими лапами, Джефри.

– Ты моя невеста, – упрямо напомнил я, не понимая, почему она игнорирует этот факт."

"– Фикти…, – я не дал ей договорить, заткнул болтливый рот поцелуем, мгновенно перемещая одну руку на ее шею, чтобы Барбара не вырвалась, а второй рукой сжимая ее упругую задницу. Она сопротивлялась ровно три секунды, а затем полностью сдалась, распахнула губы и позволила мне завладеть ее сладким ртом. Ее тело обмякло в моих руках, ладони безвольно опустились на мой торс, а грудь вжалась в мою грудь.

Я думал об этом все время с того самого момента как вышел из ее комнаты. Я думал об этих губах каждый раз, стоило мне увидеть Барбару. Я представлял их вкус, представлял робкие движения ее языка, и сам приводил себя к оргазму каждый гребаный день, шепча ее имя. Словно одержимый я проходил мимо ее комнаты, в надежде поймать запах ее кожи, увидеть ее и решиться сделать это снова.