Последний рейд: Последний рейд. Кровь за кровь

Немного избалованна, самоуверенна, но в ней нет злости или презрения к другим сословиям или прослойкам общества. Я клянусь вам.

– Дайте мне время до завтра, – нехотя ответил Генри, понимая, что готов согласиться на эту работу.

– Хорошо. Завтра утром я жду вас в своём офисе. Возьмите. – Старик протянул ему пластиковую карточку. – Это специальный ключ. Покажите его охране, и вас проведут прямо ко мне.

Молча кивнув, Генри сунул карточку в карман и попросил остановить лимузин. Джесси предложил довезти его до гостиницы, но он отказался, сославшись на желание пройтись пешком.

Генри действительно ощущал потребность побыть одному и как следует всё обдумать. Выйдя из машины, он огляделся и не спеша побрёл по улице, стараясь привести мысли в порядок.

С одной стороны, это действительно был шанс как следует заработать и получить в полное владение собственный дом в любой точке лиги. А с другой – это был, как минимум, год постоянного напряжения. Год постоянной грызни и стычек с этой девицей. Хотя, подчиняясь решению деда, она могла просто сделать вид, что не замечает его.

Размышляя таким образом, Генри добрался до гостиницы. Блуждания привели капитана к узкому переулку, пройдя через который, он мог выйти прямо ко входу в гостиницу.

Бродя по улицам, Генри не заметил, как зашло солнце и улицы города погрузились в темноту. Встряхнувшись и отбросив размышления в сторону, Генри решительно зашагал к гостинице.

Он уже дошёл до середины переулка, когда навстречу ему вышли пятеро крепких парней.

Сомнения были излишни. Вся эта компания искала именно его, и то, что они встретились в этом переулке, означало только одно. За ним следили, а он был так погружен в свои размышления, что не заметил этого.

Придя к подобному выводу, Генри решил действовать на опережение. Не раздумывая, экс-капитан выхватил из-за пояса штурмовой пистолет и, перекатом уйдя к стене, открыл огонь на поражение.

Шедшая навстречу пятёрка прекратила своё существование раньше, чем успела понять, что он делает.

Вообще-то говорить о простреле при стрельбе из штурмового пистолета – это сильное преувеличение. Армейский штурмовик прожигал стальной лист пять сантиметров толщиной.

Раненый бандит с воем ползал по переулку, волоча за собой обгоревшие обрубки ног.