Последний рейд: Последний рейд. Кровь за кровь

Ловко расставив на столе поднос с кофе и лимоном, он осторожно водрузил на столешницу деревянный ящик и, откинув боковую стенку, расставил бокалы. Затем, достав оттуда же бутылку бренди, разлил напиток по бокалам.

Достав из ящика коробку сигар, генерал взял бокал и, посмотрев на Генри, тихо сказал:

– Давай выпьем с тобой, старина, за то, что у нас все получилось.

– С удовольствием, – улыбнулся в ответ Генри, медленно раскуривая сигару.

Глотнув бренди, он удивленно посмотрел на генерала.

– Что? Знакомый напиток? – усмехнулся тот в ответ.

– И даже очень, – грустно ответил Генри.

– Последний подарок старика, – вздохнул генерал, – коробка сигар и ящик роскошного бренди.

– А ведь это знаковый подарок, генерал, – грустно улыбнулся Генри, – в самом начале нашего знакомства старик сказал мне, что угощает таким образом только тех, кто ему симпатичен. А еще лучше друзей.

– Я не знал, – тихо отозвался генерал. – Жаль. Хороший был старик.

– Он был настоящий, – ответил Генри. – Старик, инвалид, а характер, как кремень.

Неожиданно для себя генерал заметил предательски блеснувшие глаза Генри. Помолчав, он тихо спросил:

– Похоже, ты успел привязаться к нему?

– Кроме жены и детей, у меня больше никого нет. Он нам обоим сумел каким-то непостижимым образом заменить отцов. Даже мне. Про себя я называл его Джесси Большое Сердце.

– Ты так и не рассказал мне, как было на Грендале, – неожиданно сменил тему генерал.

– Как и должно было быть. Грязно, кроваво, жестоко.

– Поясни.

– Что тут пояснять? – пожал плечами Генри. – Высадились на маяк. Уничтожили яхту. Уничтожили всех пилотов. И начали убивать все живое, что попадалось на пути, начиная от взрослых особей и заканчивая яйцами.

– Вы уничтожали их кладки? – мрачно спросил генерал.

– Да. Не забывайте, генерал. У них была моя жена. И я готов был уничтожить не только несколько кладок, а даже выжечь всю планету.

– Я прекрасно помню, с чего все началось. Но все дело в том, что Грендаль прислал через дежурный эсминец просьбу о переговорах. Что это значит, я не знаю, но они хотят говорить с мягкотелым, заставившим их уступить.