Хозяйка почты на улице Роз (СИ)

Женщины зашептались, прикрывая любопытство на лицах раскрытыми веерами.

— Да, конечно… — я не могла ему отказать, чтобы не усугублять. Все только и ждут очередной сенсации.

Гериус резко развернулся и пошел прочь, заложив руки за спину. Наверное, даже выстрел из ружья не смог бы пробить ее в этот момент.

Заиграла музыка, заставляя гостей тоже присоединиться к танцу, но женщины, то и дело выгибали шеи, пытаясь не упустить из виду нашу с Аскольдом пару. Скорее всего, они считали меня легкомысленной, бессовестной девушкой, которая игнорирует все правила приличия.

— Не стоит так переживать, леди Рене, — вдруг сказал Аскольд, не хуже Гериуса ведя меня в танце. — На вас лица нет. Ничего страшного не произошло.

— Я знаю, вот только скажите это им, — я кивнула в сторону любопытных дам. — Теперь обо мне пойдут разговоры.

— Какие разговоры? Ну, пообсуждают они несколько дней «возмутительное происшествие» с вашим участием, а потом забудут.

"— Я… я… не знаю… — растерянно произнесла я, потому что даже себе не могла ответить на этот вопрос. — Не знаю…

— Леди Рене, я все прекрасно понимаю и от души вам сочувствую, но вы должны знать, что Гериус никогда не переступит через свои убеждения. Даже будучи влюбленным по уши, он никогда не предъявить на женщину Право Вечного Содержания. — Аскольд смотрел на меня чистыми, красивыми глазами, и от этого взгляда по спине пробегали мурашки.

Мне почему-то вспомнилось, как Гериус в одну из наших встреч сказал:«Если леди Рене не явится с моей корреспонденцией в «Рыжие болота», постельный режим обеспечу ей я. Причем он будет именно в моей постели».

На секунду перед глазами даже появилось выражение его лица: горделивое, надменное, с легким налетом высокомерия.

Значит, на тот момент он не думал о своем первородном достоинстве?

И тут меня пронзила догадка. Гериус был влюблен с того самого момента, когда наши глаза встретились в первый раз! Отсюда его постоянные нападки, холодность и надменность. Лорд пытался избавиться от своих чувств! Затолкать их поглубже!

— Вы побледнели, леди Рене, — обеспокоено произнес Аскольд.