Тайный наследник для миллиардера

С букетом ромашек в одной руке, другой рукой придерживающая небольшой живот. В том животе был его сын, а Тимур этого не почувствовал. Или все-таки что-то было? Как-то его пробило? Ведь не просто так он обратил внимание на незнакомую девушку?

Ладно, в первый раз он провтыкал. Но в их вторую встречу, когда вез Полину в роддом, хоть где-то должно было щелкнуть?

Тимур даже сейчас помнил, какие они оба тогда показались ему легкие — Полина и его сын.

«Вы папа?» — спросила медсестра в приемном покое роддома.

Он сказал «нет».

Идиот. Слепой и безголовый идиот.

Грош цена этому чутью, если он не смог узнать своего ребенка. И в третий раз не смог.

Тимур вспомнил маленького мальчика в стременах, который все пытался ухватить его то за уши, то за волосы. Он изо всех сил улыбался ему, демонстрируя ямочки, как мог посылал сигналы. Но его безмозглый отец отчаянно тупил, и снова ничего не понял.

Сколько же времени он потерял? Сколько эта тварь Нина украла у него и у Бодьки лет, месяцев, дней, минут и секунд, которые они должны были прожить рядом? Как отец со своим родным сыном.

Не зря их так потянуло друг к другу, и пусть с опозданием, но Тимур все же попросил своего сына называть его отцом. Не зная, что он и есть отец.

Грудная клетка изнутри горела, будто охваченная огнем. Сердце саднило ноющей болью, пришлось придавить его рукой.

Его мальчик так боялся, что Тимур от него откажется, потому что он не сможет подняться в коляске на второй этаж.

И тут же его бросило в холодный пот.

Соня. Все видели, что его дочь копия Полины. Он сам, мать, отец. Охранники, помощники по дому, даже садовник.

И что Соня с Богданом похожи видели, как только могут быть похожи двойняшки. Они и есть двойняшки, брат и сестра, рожденные с разницей в два месяца.

Все все замечали, но продолжали считать это случайностью.

Сколько лет, месяцев, дней, минут и секунд украла Нина у его дочери? И у Полины. Тимур глухо застонал, ударив кулаками об подоконник.

Как его девочка страдала без матери! Как он сам мучился тем, что его ребенок растет обделенным! И всего-то стоило ответить медсестре «да, это мой ребенок».