После измены. Я больше не твоя (СИ)

Ее тон с собеседником резко отличался от того, каким она говорила со мной.

– Передайте ему, чтобы он мне перезвонил.

– А я что, похожа на секретаршу?

Из нее плескался яд. Я напряглась – она впервые разговаривала со мной таким образом. Раньше хотя бы делала вид, что вежлива, а сейчас будто сняла маску.

– Вы понимаете, с кем и как разговариваете? Вы работаете на моего мужа, так что будьте добры передать ему мою просьбу. Я ясно выразилась?

Я старалась говорить уверенно и спокойно, хотя внутри меня бушевала буря эмоций.

Пусть я и понимала, что у меня более выигрышная позиция, но почему-то складывалось ощущение, что Ева Ландау знала что-то такое, из-за чего чувствовала себя гораздо увереннее.

– Ник вам перезвонит.

Она сказала это насмешливым тоном и тут же бросила трубку. Это напрягло меня даже сильнее, чем ее поведение до этого.

Я похолодела, ощутив, как намокли ладони. Потом пошла и умыла лицо холодной водой. Нужно было прийти в себя и успокоить разбушевавшиеся эмоции.

"Я не могла избавиться от мысли, что что-то упускаю, но никак не понимала, что именно. Это беспокоило меня так сильно, что к моменту, когда Никита действительно перезвонил, я успела накрутить себя и взяла трубку с опаской.

И почти сразу поняла: опасалась я не зря.

– Когда ты собиралась сказать мне, что встречалась с Денисом?

Он даже не поздоровался – сразу перешел к делу. А у меня внутри всё оборвалось.

Глава 11

– Ты там оглохла или что?

Я никогда не слышала, чтобы Ник разговаривал со мной настолько грубо, словно мы были не мужем и женой, а заклятыми врагами.

– Что с тобой, Ник? Как ты можешь говорить со мной так грубо?

Мой собственный голос задрожал, и я едва сдержала слезы. Я ожидала чего угодно, но только не такой реакции от него.

Он всегда был ласковым и мягким со мной, всегда оставался опорой и поддержкой. Я знала: что бы ни случилось, я могу к нему обратиться, и он никогда не предаст.

Он был для меня якорем, за который я держалась.

– Грубо? – усмехнулся он, и совсем не по-доброму.

На некоторое время воцарилась тишина. Я не решалась ее прервать, слышала только собственное дыхание и пустоту в трубке.

– А ты ничего не хочешь мне сказать, дорогая женушка? – съязвил он.

Я похолодела.

Сердце колотилось как бешеное, в ушах гудело, я не могла выдавить из себя ни слова.